Фантастика 2025-129 - Денис Старый

Я слушал эту женщину и ловил себя на мысли, что она мне настолько импонирует, столько в ней скрытых тайн и силы, что тут нужен фильм — не меньше. Таких сильных людей в пример необходимо ставить. Телевизионщики и журналисты роют землю, чтобы найти, как это нынче называется, контент. А здесь такой типаж, такая женщина, которая и Великую Отечественную войну прошла, и теперь держится. Пусть была девчонкой тогда, но уверен, что партизанила, это как минимум.

Одну войну перетерпеть, чтобы снова оказаться под ударом и потерять родных? Но не клянчить помощи, жить, насколько это можно, полноценной жизнью, учить правнуков так, что они в любой гимназии звездами станут. Мощно.

Чай был вкусный, вообще в некоторых продуктовых наборах можно встретить такие продукты питания, что хочется посмотреть в глаза тем, кто формирует эти пакеты и ящики. Ну, зачем тут консервированный дальневосточный краб? Зачем черная икра? Что это? Купить людей дорогой едой хотят? Так лучшее, что нужно сделать — это принести сюда жизнь. Магазин загрузить товарами, социальные пособия начислить, привезти медиков, а надо, так и актеров, чтобы люди полностью осознали — они нужны.

— Варенье-то откуда? — удивился я. — На гуманитарном сахарке?

— А ты не зубоскаль! Вареньице еще довоенное! — сказала Мария Всеволодовна, видимо, ожидая моей реакции, что лакомство просроченное.

Не дождалась и ухмыльнулась, протягивая свою ложку к изящной вазочке с вареньем.

— Расскажите о себе, пожалуйста! — попросил я и приготовился слушать увлекательный рассказ.

Партизанка, как я и предполагал, в Конторе поработала, потом поняла, что мало уделяла внимания семье, и стала склеивать семейную фотографию, примиряя детей, собирая их вместе. А после — развал страны и всё вот это…

— Ты бы не верил этой сорвиморде, — сказала бабуля, когда кратко (уверен, что многое скрывая и недоговаривая), она рассказала о своей жизни. — Этот был у меня, так я чуть не пристрелила его и тех, кого он привез. Все бумажки просил подмахнуть какие-то да паспортные данные туда переписать, спрашивал о соседях. Я старая, но в маразм не впала, Бог миловал. Там, по бумагам этим, и дом мне отстроили, и дорогу тут провели, и генераторы, чуть ли не в золоте с бриллиантами, выделили — десять штук! Иные сельчане-то и подписывают. Тут такие деньги воруют!..

— Знаю, Мария Всеволодовна, уже знаю. Я исправлю это, — как мог твёрдо сказал я.

— Исправишь? Ой ли. Ну, да Бог тебе в помощь, парень. Тут без Божьей помощи не совладать, — заметила хозяйка дома.

— А это кто? — я заметил большую фотографию на стене.

Красивая, просто глаз не оторвать, женщина, одетая в платье явно дореволюционного покроя. И пусть Мария Всеволодовна — уже заметно пожилая дама, но явно не она запечатлена на снимке.

— То бабка моя. Вот где красавица была! Тоже прожила долго, все Бог не мог прибрать, — сказала бабуля. — Судьба у нее… Не легче моей была. Во все времена есть, парень, белое и черное, и много-много серого.

— Алексей Михайлович! Алексей Михайлович! — орал-надрывался на улице Ухватов, перебивая Всеволодовну.

— Иди, ответь ему! — сказала бабуля. — На порог своего дома я этого прохвоста вороватого не пущу, если только чтобы кастрировать. Подступает голод к гландам… Только будто бы на пире, ходит взяточников банда, кошельки порастопыря.

Она еще и Маяковского цитирует.

Я вышел во двор и улыбнулся. Прячась за деревом, мой сопровождающий буквально трясся от страха. Небось, бабуля уже стреляла в этого ухаря, вот он и помнит.

— За мной машина приедет. Нормальная машина. Тот, с позволения сказать, автомобиль, на котором мы прибыли оставляю. Вы возвращаетесь? — говорил Ухватов, и тон его мне показался странным.

Он словно просил прощения у меня. Что? Совесть проснулась, что бабулю использовать хотел для собственного обогащения? Я и сам был не прочь как-то избавиться от сопровождения, а то этот все канючит: туда не ехать, сюда не ходить. Хочу сам окунуться в атмосферу происходящего, понять, что людям нужно в первую очередь, чтобы уже завтра-послезавтра вернуться и дать это им. Условно, конечно, завтра. Я не такой уж идеалист, чтобы верить в скатерть-самобранку или в волшебную палочку. Даже если засучить рукава, так сразу всё не появится.

Ухватов уехал, за этим деятелем приехал прямо-таки гелендваген. Ну, и черт с ним! Главное, что оставил мне телефон спутниковый, так что на связи буду.

— Еще чаю? — впервые улыбнувшись, спросила Мария Всеволодовна. — Тут у меня примус есть, а еще чего-чего, а печенья навозили нам столько, что и растолстеть можно.

За непринужденной беседой я чуть не пропустил приезд машины, даже двух автомобилей. Выглянув в окно, я испытал очередной диссонанс. Дорогущий двухсотый «крузак» с новейшей, которой и у военных единицы, антидроновой защитой. Ну, а рядом побитая, причем, не войной, а жизнью и плохим уходом, «Газель».

— Дети, в подпол! — скомандовала бабуля, снимая автомат с предохранителя. — Опять этот упырь.

— Кто это? — спросил я, внутренне готовясь к неприятностям.

— Э, старая! Гуманитарка подоспела! — кричал тем временем «упырь».

Глава 2

— Я разберусь! — тут же ответил я и вышел из дома.

Осмотрелся — никого. Приехавшие отогнали машины чуть в сторону, будто опасались попасть в сектор обстрела. Это же надо, какая боевая женщина Мария Всеволодовна, так выдрессировала местные сомнительные элиты с гуманитарной помощью!

Я прошел чуть в сторону, мимо ветхого деревянного забора, туда, где стояли машины.

— Ты кто такой? — спросила меня типичная бандитская морда.

При этом сложилось впечатление, что мужик явно ожидал меня здесь увидеть. Ни грамма удивления в его глазах не было. Может, это именно те люди, которых мне обещал Ухватов — которые со мной, мол, поговорят? Ну, тогда говорить здесь не с кем.

Бритая голова, хоть сам большой, но явно не атлет. Отсутствие системных тренировок или воздержания от чрезмерного жора у него заметно по изрядно выпирающему животу и в комплекте с еще более заметным, чем пузо, вторым подбородком. Типичный персонаж для фильма про пресловутые девяностые. Бывший спортсмен, ставший на скользкую дорожку. Не хватало только малинового пиджака и двухкилограммовой мобилы на поясе.

— Я намерен просить вас уехать отсюда, — до скрежета сжимая зубы, нарочито вежливо произнёс я.

Все-таки психология и этика деловых отношений…

Мужик посмотрел в сторону, словно искал чьего-то согласия