Убийственный аромат - Юлия Владиславовна Евдокимова

– Вы же знаете, что у маэстро Макса выходит новая книга? Так вот съемки в Позитано должны были стать настоящим прорывом и рекламой книги. Во всей Европе уже рассказывают о ней, это настоящий бестселлер! Представляете, Анналена предложила маэстро Максу взять ее перечницу для съемок, для рекламы, с логотипом кафе! А он отказался!

– Поэтому он не в себе?

– Да совсем не поэтому, что ты меня перебиваешь! Знаете, где был прием? – Нунция выдержала паузу и торжественно сообщила: – в Le Sirenuse!

Мужчины изумленно присвистнули.

В 1951 году четверо неаполитанцев, братья и сестры, решили превратить свой летний дом в отель. Но они и не подозревали, что спустя годы Le Sirenuse станет самым роскошным заведением в Позитано, возвращая в эпоху, где мужчины надевали смокинг на ужин, а дамы выходили к бассейну в бриллиантах. Что бы не происходило за пределами этих стен, внутри отеля все еще царила belle epoque. Названный в честь мифологических сирен, которые завлекали моряков на скалы своим неотразимым пением, Le Sirenuse продолжал заманивать туристов и потрошить их кошельки вот уже семьдесят лет.

–Ничего себе,– ахнул Энрико. – Похоже, менеджер рассчитывает на хорошие доходы, раз раскошелился на такой прием!

– О, все было роскошно! Наш мэр не отходил от продюсера, я думала он не способен лебезить, но в этом случае просто выпрыгивал из штанов! И что? Все ждали главную звезду вечера, а маэстро Макс не пришел! Ему звонили, за ним посылали, его искали… Разве может ли быть вечеринка в честь знаменитости, если эта знаменитость отсутствует? В конце концов его нашли и он… был пьян! Итальянец, пьяный в стельку, вы представляете?

– И что было дальше?

– О, он совершенно не волновался! Казалось, что он не понимает, что все эти люди тут делают. Продюсер, его зовут Луиджи, попытался сгладить ситуацию, обнял Макса за плечи, но я все слышала!

– Что слышала? – Лучано с Энрико даже дыхание затаили, а Бальери ужасно хотелось распрощаться и идти дальше, но это было абсолютно невежливо и пришлось стоять и улыбаться идиотской улыбкой.

– Луиджи сказал: «Ты – специально приглашенная звезда, все в восторге от того, что ты здесь». А тот пробормотал: «Только потому, что они не знают правды». А продюсер спросил: «Что ты имеешь в виду?». А маэстро Макс ответил: «Тебе придется подождать, как и всем остальным, мой дорогой, но не волнуйся, я собираюсь во всем признаться».

– А он что?

– А он спросил: «В чем ты собираешься признаться?» А маэстро Макс: «Я покажу им то, что изменит все!». Протрезвел на моих глазах и пошел к гостям.

– А продюсер?

– А продюсер увидел меня и громко сказал: «Правильно, Макс! Ты на пороге потрясающих перемен!»

– И что?

Нунция впервые слегка смутилась. – И…все.

Наконец у Бальери появилась возможность уйти. Но на сердце было неспокойно, он уже догадывался, что естественными причинами смерть шоумена не объяснить.

Так и оказалось. Не успел он вернуться домой, как зазвонил телефон и Карло совсем не удивился, услышав голос Луки Романо.

– Я подумал, что вам будет интересно, дотторе…

– Карло.

– Да, конечно, Карло. Пришел отчет о вскрытии. Жертва, в смысле, маэстро Макс – был отравлен. Гликозоиды.

– Растительные или синтетические?

– Этого в заключении нет. Мы устанавливаем, как яд мог попасть в организм, в желудке лишь кофе, какое-то спиртное и оливки. К сожалению мы опоздали, не сможем исследовать ни бокал, ни чашку, все давно вымыто.

– Получается, что он выпил яд незадолго до смерти, а значит, это случилось в пансионе мыш… Брианы. Иначе умер бы гораздо раньше.

– Не обязательно. Следов рвоты не обнаружено, значит, доза оказалась не слишком большой, но сердечная система все же отреагировала. Не думаю, что девушка его отравила. Скорее он почувствовал себя плохо и толкнул дверь, оказавшуюся открытой, потом просто вошел в комнату и упал на кровать на автопилоте. Странно лишь, что почувствовав недомогание он не пошел в отель, а отправился вглубь деревни.

– Это я как раз могу объяснить… – пробормотал Бальери. – Если оценить всю картину происшествия, скорее всего маэстро Макс от кого-то убегал. И в пансион он вошел не из-за плохого самочувствия, а чтобы отделаться от преследователя. – И тут же пожалел о своих словах, ведь доказательств не было, а объяснить свою, не вовремя проснувшуюся, интуицию он не мог.

Но полицейский из Позитано поблагодарил, а потом помялся, но все же напомнил об обещании.

– Даже не сомневайтесь – честно ответил Бальери.– Мне совершенно не интересно это расследование.

Он отправился за компьютер, чтобы сесть, наконец, за рукопись, но в дверь постучали.

Да что ж это такое, второй день никакого покоя!

За дверью стояла Бриана Росси. Щеки раскраснелись, глаза горели.

– Это убийство! – Вместо приветствия сообщила девушка.

– И какое это имеет ко мне отношение? – Поинтересовался Бальери и собрался захлопнуть дверь перед носом мышки, но та уже протиснулась в холл.

– Вы же не хотите, чтобы убийца остался безнаказанным! Вы должны его поймать!

– Делом занимается полиция Позитано. Вот пусть…

– Полиция Позитано? – Ух, сколько в ней страсти, какая же это мышка, настоящая donna italiana! – Вы это серьезно? Да они ни разу в жизни не сталкивались с убийством!

Бальери неожиданно развеселился. И огонек снова загорелся в глазах.

– Дело в том, дорогая синьорина, что я дал слово не вмешиваться в это дело. А я не нарушаю обещаний.

На лице Брианы нарисовалось такое разочарование, что Бальери хмыкнул. – Но я знаю того, кто обещания не давал.

Глава 3.

Пока итальянский юг замер в ожидании туристического сезона, в центре застрял антициклон и жара уже в мае стояла невыносимая. Что же будет в июле и августе, спрашивали себя жители, задыхаясь от духоты.

Саша сто раз пожалела, что приехала к подруге Соньке в Эмилию-Романью. В Тоскане хотя бы в погребе замка прохладно, а винодельня семьи Россетти арендовала под склад своего ламбруско погреба соседей. Не придешь, не попросишься отсидеться пару часиков.

Сонькиным близнецам жара нипочем, носятся по двору и виноградникам, домой не загонишь. А во взрослых уже и вино не влезало, лишь сок, разбавленный водой. Кондиционеров в старинном каменном доме не было, оставалось лежать на кроватях, ленясь даже шевелиться, и болтать о каких-то незначащих вещах. Лишь вечером, когда спускалась темнота и приезжал с работы Марко, муж Сони, они выползали в аркаду дома поужинать и слегка оживали.

«Надо было лететь с Лапо в Америку» – грустила Саша, забывая, что не полетела именно