Чистая любовь - Кэнди Стайнер

моих губ, когда она убрала руку из моей хватки. Мэллори по-прежнему стояла с приподнятыми бровями, смотря на меня, и потом засунула руки в задние карманы джинсов.

– А тебе это известно… почему?

Я пытался унять жар, поднимающийся по моей шее, и молился, чтобы он не залил щеки.

– К твоему досье была приложена фотография, – соврал я. – И на ней у тебя фиолетовые волосы.

Уголки ее пухлых губ приподнялись, привлекая мое внимание. Она смотрела на меня так, словно поняла, что я соврал, но, к счастью, не стала уличать меня во лжи.

– Да, – наконец признала она. – Но папуля сказал, что гиды «Скутер Виски» должны выглядеть прилично, поэтому мне пришлось перекраситься.

Я не смог пропустить мимо ушей сарказм, с которым она произнесла слово «папуля», и если бы не знал, по своей воле она здесь очутилась или по его принуждению, то нашел бы ответ в этой фразе.

Мэллори накрутила на палец прядь платиновых волос, показывая новый цвет, и наклонила голову, сделав шаг ко мне.

– А ты что думаешь? – надув губки, спросила она. – Блондинкой я выгляжу так же хорошо, как и с фиолетовыми волосами?

Я шумно выдохнул, и Мэллори ухмыльнулась еще наглее. Она отдавала отчет своим действиям, а, значит, я крайне паршиво скрывал, что считаю ее привлекательной.

Но стоило ей снова щелкнуть этой дурацкой жвачкой, как я перешел к делу.

Я вернул нормальное дыхание, а вместе с ним и рассудок. Вместо ответа повернулся спиной к Мэллори, подошел к столу и спокойно сел, после чего взял ее досье, лежавшее на краю стола.

– Пожалуйста, сядьте, мисс Скутер, – сдержанно сказал я, стараясь держаться как можно спокойнее. – Перед началом вашего обучения нам предстоит многое обсудить.

Глава 2. Мэллори

Кабинет Логана Беккера стал для меня личной тюремной камерой.

Не только символом моей капитуляции перед отцом и первого дня на работе, которую я всеми силами отвергала, но и правда настоящей клеткой. Или, как минимум, тесной библиотекой.

Стены были кремовыми, а пол – из темного дерева теплых оттенков, но это тепло полностью уничтожали яркие флуоресцентные лампы на потолке. На стенах не висело ни одного произведения искусства. Единственное, что хоть отдаленно напоминало искусство, – это представительные книжные полки, расположенные за его столом. Их можно было бы счесть прекрасными, если бы их содержимое не было так педантично разложено и расставлено. Эти полки скорее создавали видимость уюта, как во врачебном кабинете, чем походили на коллекцию стоящих романов. Книги были отсортированы по высоте, по цвету, а потом по фамилии автора, в чем я была уверена, даже не присматриваясь к ним.

Рабочий стол Логана на черных металлических ножках был выполнен из того же темного дерева, что и пол. На столе стоял монитор и лежала папка, в которой, как мне казалось, содержалась информация обо мне. На столе медленно раскачивался шар-маятник.

Этому кабинету точно не хватало цвета.

Я вздохнула и, послушавшись, села в кресло напротив Логана. Он до сих листал папку, поэтому я решила оглядеться в поисках чего-нибудь – да чего угодно – что не было бы таким скучным и безликим. Мой взгляд упал на фотографию его семьи, сделанную у озера: четверо мальчишек, отец и мать. Один из ребят сидел на спине отца, ероша ему волосы, и они оба смеялись. У самого младшего не хватало переднего зуба, а двое других стояли, приобняв друг друга за плечи, а мать положила им руки на шеи.

Я улыбнулась, обрадовавшись, что за этой личиной робота все же скрывается человек.

Я знала Логана Беккера.

Точнее, слышала о нем. Сложно было не внимать сплетням, крутившимся вокруг семейства Беккеров, как бы я ни пыталась увиливать. А я пыталась. Логан учился со мной в одном классе, но, безусловно, никогда со мной не разговаривал. У него и своих дел было по горло – встречался с каждой девушкой, которая глядела в его сторону, а потом бросал ее и переходил к следующей. В свободное от девушек время он находился рядом с братьями, наверное, ввязывался в драки или находил еще какие-нибудь проблемы на свою голову.

А еще я знала, что после смерти отца он со своей семьей не очень-то жаловал мою.

Мой младший брат, Малкольм, понял это так же быстро, как и я. Но если я держалась на расстоянии, не желая оказаться втянутой в семейные разборки, то Малкольм решил в них преуспеть. Он стал главной причиной многих драк с парнями Беккер, и, честно, услышав парочку комментариев, сказанных моим братом, я не стала бы винить Беккеров за желание начистить Малкольму лицо.

Но это было не по мне.

Как только мне исполнилось восемнадцать, я уехала из Стратфорда и, будь моя воля, ни за что бы сюда не вернулась.

Жаль, что жизнь иногда складывается не так, как мы хотим.

Я смотрела на юное лицо Логана и ухмылялась, вспомнив, как он только что назвал меня «мисс», словно я была лет на десять его моложе. Правды ради, одетый в темные брюки и поло с эмблемой «Скутер Виски», он выглядел значительно старше меня.

Нам было по двадцать шесть лет. В юности я думала, что в этом возрасте проблемы решаются сами по себе. Понадобилось несколько лет учебы, чтобы я поняла: после окончания колледжа работа не посыплется на меня манной небесной. Только тогда я осознала, как была не права.

Так что да, признаю: сейчас я выгляжу моложе Логана, но отчасти нарочно. Я знала, что отец разозлится, увидев меня на винокурне в первый рабочий день в привычной для меня одежде. С другой стороны, я просто не вижу смысла одеваться так, как не считаю нужным. Я не стремилась произвести впечатление на отца, Логана или кого-либо еще.

Я должна была выполнять работу, на которую меня пристроил отец и которая могла бы воплотить в жизнь мою мечту. Только потому я оказалась сегодня в этом душном кабинете.

Я щелкнула жвачкой – дурная привычка, которая прилепилась ко мне несколько лет назад после того, как я бросила курить, – и ждала, когда Логан что-нибудь скажет. Услышав щелчок, он быстро перевел взгляд на мой рот, а потом снова посмотрел на документ.

И чуточку крепче стиснул его руками.

– Перед тем как начнем, расскажу немного о себе, а потом с радостью послушаю о тебе, – сказал Логан, не сводя глаз с папки. – Затем мы обсудим твою стажировку и я покажу тебе