Литературная Газета 6525 ( № 37 2015) - Литературка Литературная Газета

Фото: ИТАР-ТАСС

Теги: Украина , Евросоюз , США

Странной жизнью живёт украинская провинция. Настороженно спокойной. По мере того как отдаляется время, когда армия пошла на свой народ на востоке страны, ослабевает острота восприятия этого ужаса. Наверное, так всегда при затяжных конфликтах: к ним привыкают, сживаются с ними. А тогда, когда прозвучали первые сообщения о жертвах и разрушениях, эффект был убийственный. Не верилось в реальность происходящего. Душа разрывалась, а мозговые извилины завязывались в узел: что это, почему, за что, для чего?

От тревоги и возмущения невозможно было спать по ночам, невозможно было ни о чём думать…

Однако постепенно люди успокоились. Хотя последняя президентская избирательная кампания прошла ещё на волне внутреннего протеста против убийства сограждан и соотечественников. Она-то и вынесла Петра Порошенко на вершину власти. Ведь это он говорил об АТО, что никакая военная операция не может длиться месяцами, и в считаные дни обещал покончить с братоубийством в Донбассе. Уговаривал проголосовать за него в первом туре, чтобы на две недели ускорить окончание войны. Я слышала это своими ушами, когда кандидат в президенты Украины выступал в Измаиле.

Второй момент, на который напирал тогда Порошенко, – его бессарабское происхождение. У вас будет свой президент! – заискивал он перед измаильчанами. И до того в Придунавье ходили слухи, что оранжевый политик – выходец из наших краёв. Но никаких признаков этого, как и самого Петра Алексеевича, потом уже не наблюдалось. Может, потому, что у столпа украинского государства с этими краями связаны не самые приятные детские воспоминания, которые, однако, живы у старожилов Болграда? Но упрекать Петра Алексеевича в невнимании к малой родине было бы несправедливо. Одесщине он дал лучшее, что нашлось у украинского государства, – Михаила Саакашвили.

С того времени конфликт ушёл вовнутрь. Это раньше люди спорили друг с другом, кляли кто власть, кто – Россию, обсуждали, как уберечь мужей и сыновей от мобилизации. Теперь все затихарились, заняв позицию молчаливого игнорирования.

…Захожу в ближайший хлебный магазин – продавец в слезах и в трауре. Что случилось? Племянника, 19-летнего юношу, убили в АТО. «Так зачем же вы его пустили?!» – недоумевают сочувствующие покупатели. – «Ну как же: призвали…»

Теперь не знаю ни одного человека, ни одной семьи, чьи родные и близкие воевали бы (чаще всего из-под палки) в Донбассе. Есть, правда, немолодая дама, добровольцем отправившаяся в АТО. Отношение к ней снисходительно-настороженное. Недавно прочла в местной газете, что в последний призыв в Болграде, где раньше базировалась знаменитая 1-я аэромобильная дивизия, ушёл в армию… один человек. В окрестных сёлах женщины устраивали митинги протеста, публично рвали повестки, вынуждая военкома с милицией уносить ноги.

Стали приходить новые платёжки за коммунальные услуги. Когда люди увидели означенные там суммы (а они продолжают расти), тихо ахнули и поняли, что они уже на фронте. И сражение идёт не менее жестокое – не на жизнь, а на смерть. В прошлом отопительном сезоне в нашей семье все платежи кое-как укладывались в одну пенсию. В грядущем – намного её превысят: к лету газ подорожал сразу в семь раз, а в сентябре вводится новая цена на электроэнергию. О лечении и лекарствах страшно подумать. За обычные капли в нос, которые мне понадобились летом, пришлось выложить десятую часть пенсии мужа, а за новые очки – по сумме всю её.

При этом пенсии и зарплаты не индексируются. Напротив, сняты все надбавки, отменены все льготы. Люди, у которых пенсии превышают несчастные 1423 грн. (примерно 65 долларов), не имеют права работать без того, чтобы у них не вычитали 15% из – вы не поверите! – этой самой пенсии.

В таких условиях все только и озабочены, как урезать расходы. Мы как хозяева двухкомнатной малогабаритки думали отказаться от отопления, но я, признаюсь, дала слабину, испугалась. Решили сэкономить на стационарном телефоне (почти все знакомые от него уже отказались) и кабельном телевидении. Тем более что смотреть нечего: на Украине отключены все российские телеканалы (исчез даже безобидный Fashion TV), а украинские различаются лишь степенью бездарности и оголтелости, с которыми они оплёвывают Россию и славословят Запад. Один телеканал «Интер» старается создавать видимость объективности, и тот глушат на таких «неблагонадёжных» территориях, как Одесская область. По сравнению с украинскими свободой слова и доступностью информации советский «железный занавес» – кисейная занавеска. Людей оглушают самой примитивной пропагандой. А чтобы они не думали о преступной войне в стране и преступной власти в государстве, для каждого открыли его собственный фронт, на котором он бьётся за выживание.

Что же на вооружении? Традиционным направлением семейной экономики в нашем благодатном крае являются заготовки на зиму. В этом году местные хозяйки и хорошие хозяева занимаются ими с удвоенной энергией. Благо помидоры необыкновенной бессарабской вкусности можно купить и по 3 грн. за килограмм (отборные, конечно, стоят 15). На этом уровне держится сладкий, (болгарский), перец. Виноград нынче не дёшев: меньше чем за 10 грн. не найдёшь, а лучший из местных – все 25. Молочные продукты не сдают свои ценовые позиции, занятые после скачка доллара. Молоко – до 10 грн./л, хорошая брынза – не менее 60 грн./кг. Сметана, творог могут стоить и 45 грн. Самым дорогостоящим продуктом остаётся мясо – до 100 грн., и прогнозируется его дальнейшее подорожание. Даже рыба из Дуная и придунайских водоёмов взлетела до 60–70 грн. (сом, судак). Замечу, у моих знакомых редкая пенсия доходит до 1500 грн.

Народ начинает бережнее относиться к дарам бессарабской земли. Неподалёку от ранее популярного пляжа – посадка плодовых деревьев. Ещё недавно по дороге домой пляжники лакомились медовой мирабелькой (так у нас называют дикую сливу, похожую на алычу), набирали даже на варенье. Жёлтыми, синими, розовыми ягодами были усыпаны пешеходные дорожки и трава под деревьями. Крепощане, как называют коренных жителей микрорайона «Крепость», делали из них свой забористый мирабелин. В этом урожайном году мирабельке не давали даже созреть, лишь самым проворным из пляжников удавалось набрать ягод на компот.

С приближением осени граждане бросились оформлять субсидии на коммунальные услуги. Наша семья решила в этих бегах не участвовать: противно и опасно связываться с государством Чикатило. Обойдёмся без воровских подачек. Но многие очень рассчитывают на такого рода помощь.

Другая подмога – выборы. 25 октября надо голосовать за депутатов местных советов. Избирательная кампания стартовала, и граждане спешно распределяются между штабами, комиссиями и кандидатами. Знаю людей, для которых подобная деятельность – единственный источник дохода. И ничего, живут. Ведь выборы на Украине проводятся бесконечно. Можно сказать, что наряду с активистом майдана и волонтёром участник избирательной кампании – новая профессия, появившаяся на независимой Украине. Тут народ проявляет здоровый цинизм, и его трудно осудить.

Местные выборы действительно важны. Всё, что мы поняли в бестолковщине и подлости украинской политики, это то, что наш фронт здесь, дома, и надо своими силами держать оборону против предательской и бесчеловечной верховной власти, против антинародного государства.

Спящий потенциал

Спящий потенциал

Политика / Новейшая история / Научная среда

Финал 38-го Студенческого чемпионата мира по программированию в Екатеринбурге. Наши были успешны. Но что их ждёт впереди?

Фото: РИА «Новости»

Теги: Россия , политика , экономика

Казалось бы, что общего между русско-японскими сражениями начала прошлого века и биографией (и не только) директора Института экономики Уральского отделения РАН, академика РАН Александра ТАТАРКИНА? 

Общее заключено в слове «Порт-Артур». Во-первых, один из уважаемых российских экономистов родился в одноимённом селе челябинской глубинки. Во-вторых, его смелость в научной деятельности бывает сродни смелости и самоотдаче участников обороны Порт-Артура. Высказывания его обычно точны, смелы, откровенны. Как, например, то, с которого началась наша беседа:

– Сегодня многие российские чиновники – и в центре, и в регионах – элементарно боятся экономической науки. Особо её боятся министры, некоторые из них приходят на такие посты после руководства каким-нибудь «малым ООО». Им не до науки! На местах ситуация нередко ещё тревожнее.

– Так что же делать? Может быть, использовать чей-то опыт в этом отношении? Есть же страны, где власти не «бегут» от науки?