Магия, хаос и убийство - Тесса Брайант

Она позволила ему повернуть ее лицом к себе. Он обхватил ее за талию, удерживая на месте, что было очень кстати, так как при виде его ноги превратились в желе.

— Люк? — Она вздрогнула, вытирая лицо.

Сквозь слезы она могла достаточно хорошо видеть шок, который отразился в его золотисто-ореховых глазах. Этот Люк был старше, чем тот, которого она помнила, но, с другой стороны, она тоже была старше. На месте подростка, в которого она была влюблена, стоял взрослый мужчина с морщинками в уголках глаз. На смену аккуратной стрижке пришла длинная прическа, волосы спадали на лоб, словно их нужно было подровнять. Но сколько бы лет ни прошло, она узнала бы это лицо и этот голос где угодно.

— Мэл? — Он едва не задохнулся, и она отрывисто кивнула. — Боже мой… Мэл.

Она бросилась ему на грудь, зарываясь лицом в грубую ткань его рубашки, такая счастливая от того, что наконец-то нашла кого-то знакомого, кого-то надежного. Сильные руки обхватили ее, и она погрузилась в его объятия. Он пах так же, как она помнила, лесом с привкусом чего-то более острого, что она так и не смогла распознать. Она прижалась лицом к его груди, пытаясь как можно теснее зарыться в знакомые объятия, а он гладил ее по спине и говорил мягкие, успокаивающие слова.

Она не знала, сколько времени они так простояли. Не знала, сколько слез она выплакала и сколько раз он обещал ей, что все будет хорошо. Не знала, сколько раз он спрашивал ее, почему она вернулась, и сколько раз она качала головой, не в силах ответить. Но в конце концов знакомый голос из толпы заставил ее поднять голову.

— Ну, адские пасти и привидения, я должна была знать. Даже пятнадцать лет спустя я ищу Мэл, а тут ты, старший брат. Чем больше все меняется, тем больше остается прежним.

— Не начинай. — Люк зарычал на сестру и ослабил хватку, когда Мэллори подняла глаза и увидела, что в дверях бара стоит ее самая старая подруга в мире.

— Руби? — При виде лучшей подруги детства она снова начала плакать, а затем ее взгляд переместился на женщину, стоявшую рядом с ней. Рыдания застряли у нее в груди, и она вздрогнула. — Хоуп?

Это была ее сестра. Совсем взрослая. Она так изменилась. Они все так изменились. Она представляла себе своих старых друзей подростками, но, конечно, они были не более старыми, чем она.

Прошло пятнадцать лет, и как это вообще возможно? Почему за все это время она ни разу не приехала домой? Ни разу не позвонила и не пригласила их приехать к ней? Она так скучала по ним, но не понимала до этого момента.

— Что с ней? — Руби нахмурилась, глядя на то, как Мэллори плачет все сильнее, вспоминая все те годы, которые она пропустила с этими людьми, которых любила. — Что ты с ней сделал?

— Я ничего не делал. Я нашел ее в таком состоянии. Она сходила с ума, кричала о чудовищах.

— О боги… — Хоуп быстро шагнула вперед. — Это заклинание Наны. Оно исчезает быстрее, чем я думала. Должно быть, она видит настоящий Темпест через завесу, которую Нана наложила, когда Мэл уезжала из города.

— Ну так сделай что-нибудь. — Огрызнулся Люк.

— Я не знаю, если…

— Она, наверное, думает, что сходит с ума, Хоуп. Ты должна что-то сделать. Ты единственная, кто здесь владеет магией. — Настаивала Руби.

Мэллори понятия не имела, о чем они говорят.

Завеса? Заклинания? Магия? Это должно быть сон. Это просто должно быть так. Ни одна из этих вещей не могла была реальной. Это она знала точно. Либо ее галлюцинации распространились на всех, и ее сестра и самые старые друзья в мире разделяют их, либо все это сон. И она решила, что это должно быть последнее, что помогло ей сделать еще один глубокий вдох и набрать воздух в легкие.

Хоуп шагнула вперед и подняла руку:

— Мне очень жаль, Мэл. Я думала, у нас будет больше времени.

— Ты не встретила меня на автобусной остановке. — Она обвиняюще икнула.

— Твой автобус пришел раньше, но… неважно. — Хоуп откинула волосы с лица, в ее глазах читалась жалость, которую Мэллори не могла понять. — Я все объясню позже. А сейчас…. Спи.

Сестра что-то сделала рукой. Начертила в воздухе какой-то символ или букву. Она коснулась лба Мэллори, и в тот же миг мир вокруг нее начал исчезать.

Когда мир начал исчезать, Мэллори с изумлением поняла, что ее сестра действительно владеет магией. Ее сестра была ведьмой. Она только что произнесла над ней заклинание. Она усыпила ее, просто сказав слово и сделав знак рукой. Ее младшая сестра была могущественной, и это вызвало у Мэллори гордость.

Гордость и очень, очень сильную сонливость.

Подождите, значит ли это, что она тоже ведьма? Ее мозг пытался бороться с быстро наступающей темнотой. У нее было еще столько вопросов, и ей нужно было получить еще столько ответов. Но разум проиграл битву с магией, и ее накрыл глубокий и спокойный сон.

Глава 2

Мэллори медленно просыпалась, моргая от резкого солнечного света, проникающего сквозь занавески, и снова моргая, пытаясь понять, где она находится. Это место с кружевными занавесками и обшитыми деревянными панелями стенами определенно не было ее квартирой в городе. Затем, как будто эта мысль послужила толчком, она рывком поднялась на ноги, и воспоминания о прошедшем дне нахлынули на нее.

У нее больше не было квартиры в городе, потому что она застала Гленна в постели с их соседкой. У нее не было работы в городе, потому что ее уволили. И самое ужасное, что вчера она провела почти весь день в самолетах и автобусах, впервые за пятнадцать лет возвращаясь домой в Темпест, потому что Хоуп позвонила и сообщила, что их бабушку убили.

Убили! Бабушка была мертва. Бабушка умерла, а Мэллори вернулась в Темпест, или то, что могло бы быть параллельной вселенной.

Это была квартира над гаражом в доме бабушки. Когда-то, давным-давно, она рассердилась на Нану и сказала, что переезжает сюда. Это продолжалось недолго, потому что она тогда не умела готовить сама, но, судя по тому, как выглядела эта маленькая квартирка сейчас, она могла предположить, что здесь жила ее сестра.

Перед глазами поплыли воспоминания, которые она никак не могла ухватить, и она подавила накатившее чувство тошноты, когда ее взгляд остановился на сестре. Хоуп сидела на краю журнального столика, прямо перед ней, и выглядела свежей, как ромашка, что раздражало Мэллори по