Дворец со съехавшей крышей - Дарья Донцова

Я вздрогнула.

– Да, Роман Глебович.

– Сегодня в шесть вечера совещание, придет главный режиссер концерта, тебе надо быть непременно и рассказать о наших пожеланиях в плане сценария действа, озвучить список исполнителей.

Я растерялась.

– Мне?

Звягин побарабанил пальцами по столу.

– Похоже, тебя не предупредили?

– Простите, не успел, – смутился Волков. – Степа, ты у нас начальник штаба.

– Спасибо за доверие, – пробормотала я.

– Не волнуйся, львиная доля работы выпадет на агентство, которое нанято для организации церемонии, – улыбнулся Роман. – Ты наш координатор. Внимание всем! На совещании должны присутствовать Степанида и ее помощник, которого она сама себе подберет. Остальные свободны. Степаша, останься. Илья Михайлович, задержись.

Глава 3

Когда основная масса участников совещания вышла в коридор, Звягин сказал:

– Степа, в твоем офисе сейчас находится представитель ювелирной фирмы с кубком. Прими его, а потом отнеси в сейф к Илье. Хорошенько осмотри приз, проверь, нет ли дефектов. Понятна задача?

– Вполне, – кивнула я. – Можно взять в помощницы Иру Розову?

– Это кто? – удивился босс.

– Новенькая. Работает у Арни недолго, но ответственная, исполнительная и очень приятная, – представила я коллегу. – Меня повысили, сделали первым заместителем Франсуа со статусом визажиста, а Ирину взяли на мое место ассистента.

Звягин отодвинулся от стола.

– Если тебе с ней комфортно, возражений нет. О том, что кубок в магазине, распространяться не стоит.

Я подавила желание сделать книксен.

– Конечно.

У Ильи Михайловича зазвонил телефон, он вытащил его и, послушав пару секунд, завопил в трубку:

– Кто? Что? Где? Говори спокойно! Не рыдай, успокойся! Сколько? Нечистая сила! Ты уверена? Да не реви осетриной! Сейчас сам прибегу…

Я сделала стойку. Раз охрана занервничала, похоже, у нас неприятность. Лапин всегда старается сохранять невозмутимый вид, но в минуту стресса краснеет и начинает путать слова. Вот как сейчас – назвал не ту рыбу[1].

– Форс-мажор? – осведомился Звягин, когда Лапин, лицо которого стало похожим на мякоть перезревшего арбуза, сунул мобильник в карман пиджака.

Илья Михайлович многозначительно кашлянул и покосился в мою сторону.

Я быстро встала и, обронив: «Пойду в офис», – двинулась к выходу.

День покатился своим чередом. Сначала я внимательно изучила большой кубок, смахивающий на гигантский бокал для коктейля, и не нашла в нем никаких изъянов. Когда представитель фирмы ушел, появилась Ирочка и тут же заканючила:

– Дай хоть краешком глаза посмотреть на эту красоту.

Розова работает в компании без году неделя, но я уже успела понять, что с ней можно иметь дело.

До Ирины в моем крохотном кабинетике появлялись разные женщины, и я, познакомившись с очередной кандидаткой на должность ассистентки, пугалась – вдруг она понравится Арни и задержится у нас надолго? Одна была лет пятидесяти, она, войдя в комнату, сразу недовольно сказала: «Здесь отвратительно пахнет. Милочка, вы сильно надушились». Согласитесь, после такого заявления трудно выстроить хорошие отношения. Другая отчаянно опаздывала и всякий раз придумывала охотничьи истории, достойные пера детективщицы Милады Смоляковой. Я совсем не против криминальных романов, но этого автора подчас заносит. В последней своей саге она рассказывает про дедушку, который на самом деле жених тетки и одновременно дядя убийцы, родной сестры приятеля Коли Иванова, лучшего друга невесты деда. Кто такой Коля Иванов? Шут его знает. В романе Николай упомянут один раз, думаю, Смолякова сама позабыла, зачем ввела данный персонаж.

Короче, я не очень обрадовалась, увидев впервые Иришу, решила, что она одна из многих. Но Розова оказалась тихой, обаятельной и старательной. Единственное, в чем ее можно упрекнуть, так это в том, что, уходя из офиса, она забывает запереть дверь на ключ. В отношении же работы новая сотрудница очень аккуратна и исполнительна, если ей велят что-то сделать, выполнит приказ быстро и как требуется. Но дверь нашей комнаты постоянно остается открытой, что мне совсем не нравится, и я регулярно делаю Ирине замечания. Та смущается, извиняется, но опять забывает о ключах. Впрочем, согласитесь, это недостаток не самый страшный, да и я надеюсь рано или поздно избавить коллегу от забывчивости. А еще мы примерно одного возраста, что сближает. Ирина нравится мне, а я, по-моему, тоже ей симпатична. После всех неприятностей, случившихся в фирме «Бак», я остерегаюсь заводить тесную дружбу с сотрудниками, но с Розовой мы сблизились, хотя до совместного проведения выходных и походов друг к другу в гости дело пока не дошло.

Я вновь открыла упаковку и позволила Ире полюбоваться на приз.

– Прекрасная вещь! – воскликнула та. – Но, знаешь, странно…

Я насторожилась.

– Видишь какой-то изъян?

– Нет, кубок безупречен, – успокоила меня Ирина. – Однако удивляет, что он стоит двадцать тысяч евро. По сути, это большой бокал, и все, а на такие деньги можно купить машину, приличную иномарку.

– Поднимись в отдел украшений, – улыбнулась я, – там в витринах совсем уж мелкие изделия представлены, но стоят они дороже нашего приза.

– Вот то-то и удивительно, – гнула свою линию Розова. – Ну почему золото и камни такие дорогие? Почему именно они, а не, допустим, сталь?

Я пожала плечами.

– В древности, когда люди начали расплачиваться за товары драгоценными металлами, доменных печей не существовало. И кстати, когда появился алюминий, он вначале взлетел в цене выше платины. Но затем его стали выплавлять в огромных количествах, и он резко подешевел. Чего на свете мало, то и раритет.

– Как моя мама, – пробормотала Ира, – она на вес золота.

Я улыбнулась, а Розова добавила:

– Не потому, что она моя мама, а потому что переговорщик. Ох, вообще-то не надо бы о ее работе распространяться… Но ты ведь, я знаю, умеешь держать язык за зубами.

– Переговорщик? – переспросила я.

Ирина смутилась.

– Сейчас объясню. Только ты, Степаша, пожалуйста, никому не говори, ладно? Ничем плохим мама не занимается, однако служит в такой структуре, где не разрешается болтать о работе. Она договаривается с преступниками. Ну и с обычными людьми тоже.

– Это как? – не поняла я. – Допрашивает их?

Розова села за свой стол.

– Некоторые люди, задумав самоубийство, залезут на крышу и пугаются. Жить им не хочется, кажется, что нет ни малейшего смысла в их существовании, а вот шагнуть вниз стремно. Такого человека можно отговорить от суицида. Но простой полицейский не умеет этого делать. Тогда за дело берется моя мама. По дороге к месту происшествия она через своих сотрудников узнает имя самоубийцы и причину, по которой тот решил свести счеты с жизнью. Ну, например, у него долги, тяжелая болезнь, несчастная любовь или его уволили с работы… На ее комп поступает ворох информации, и мама понимает, как надо выстроить беседу. Но на простые бытовые случаи ее посылают редко. Основное направление ее деятельности – преступления с захватом заложников. Помнишь, недавно в новостях показывали, как бандиты засели в банке, уложили на пол несчастных клиентов, потребовали денег, самолет и воздушный коридор за границу. А еще настаивали на освобождении своего подельника, который осужден пожизненно.

Я напрягла память.

– Вроде слышала. Но тогда все благополучно завершилось, негодяи отпустили людей и сдались.

– Переговоры вела мама, – с гордостью пояснила Ирина. – У нее никогда не бывает обломов. Она – гений! Способна уговорить голодного крокодила отдать ей щенка, которым тот собрался поужинать! В России не так уж много переговорщиков, но мамуля лучшая и среди западных специалистов, ее отправляют на самые сложные случаи.

– Какая интересная работа! – воскликнула я.

– Ужасная, – возразила Ирина. – Ты просто не знаешь, о чем говоришь. В любой момент может прозвучать звонок, и мама, схватив сумку – у нее всегда стоит собранный «тревожный чемоданчик», уезжает. Ни праздников, ни выходных, ни дня, ни ночи… Переговоры процесс непредсказуемый, они могут длиться сутками, без перерыва на сон, еду и на пописать. И нельзя выключать телефон. Никогда! Помню, мы поехали пару лет назад в Испанию, мамочка хотела посмотреть на работы Гауди. Два дня гуляли, а на третий раздался звонок: «Машина посольства у отеля, самолет вас ждет». И ту-ту, улетела мамуля… Ой, что-то я разболталась. Извини, Степа, мне вообще не свойственно языком молоть. Тебе помочь донести коробку до кабинета Ильи Михайловича?

– Она не тяжелая, – ответила я.

Хотела взять картонный ящик, но тут в дверь постучали.

– Кто там такой вежливый? – удивилась я. – Входите!

Створка приоткрылась, показалась Фурсина.

– Степанида, у служебного лифта разбросаны кисти и спонжи. Случайно не ваши?