Нельзя же все время смеяться - Наталья Уланова

– Завтра на работе никто не поверит… Скажут, что жена сковородкой разукрасила.

Алина скосилась на тяжелую сковороду. В ней еще оставались вкусные котлеты.

Этих взрослых никогда не понять!

– Слава Богу, что очки не разбились, – деловито вставила она свое слово.

И теперь недоумевала еще больше. Её серьезность рассыпали по кухне радужным смехом.

Жизнь вновь становилась похожей на сказку, если бы не мерзнущий на балконе слон. Ни в чем не повинный розовый слон… Ведь это она, Алина, бросила его папе в лицо. Она, а не он сам так неудачно влетел.

…На балконе темно. На балконе холодно. На балконе страшно. Алина понимает это, прижавшись носом к холодному стеклу…

Это нечестно, что слон там, а она здесь. Но что делать?

Чтобы зайти туда, в темноту, приходится сделать над собой гигантское усилие. Два-три робких шага, и ледяной розовый слон у неё в руках! Слава Богу, что в этой кромешной тьме балкона никто не ухватился сзади за платье! А ведь могли!

И вот снова тепло, хорошо и спокойно. Слон улыбается и вроде начинает отогреваться.

– Если он тебе так уж не нравится, ты можешь с ним не играть.

Мама смотрит пронзительно, выжидающе, в самые глаза. И Алина понимает, что сейчас она прочтет в них правду и, скорее всего, обидится на всю оставшуюся жизнь…

Рыжая Инка (Часть первая)

Малышей из ясельной группы готовились вывести на прогулку. День стоял солнечный, и воспитательница сама рада была подышать свежим, немного даже пьяным, воздухом. Тетя Грета – техничка – стояла на коленях, завязывая последний ботинок, в предвкушении, что ближайший час можно будет спокойно посидеть одной и попить чаю в полной тишине.

Карапузы неровным строем шли друг за дружкой по коридору. Шаг, второй, третий… Но стоило выйти на улицу, как тут же кто-то из них заваливался, заплетался в ногах и плюхался на мягкое место. Следующие натыкались на усевшегося, теряли равновесие и оказывались рядом. Слёзы, сопли, грязные руки и одежда – всё это – неминуемые составляющие так часто повторяющегося происшествия.

Но в этот раз предусмотрительная воспитательница достала из сумки несколько заготовленных пустышек и успокоила ими самых громких малышей. На площадке сразу стало тихо и спокойно. Она наспех отряхнула пальтишки и усадила детишек по лавочкам беседки, что была закреплена за этой группой. И только собралась отойти к другим воспитательницам, заинтересованно рассматривающим фотографии недавно вышедшей замуж Галины Николаевны – высокой, молодой и самой красивой в этом детском саду воспитательницы, как обернулась на неожиданную возню.

Рыжая приземистая девочка, совсем малышка, ухватившись за колечко, тянула соску изо рта её счастливого обладателя. Но зубы, крепко вцепившись в резину, не позволяли ей завладеть этим богатством. Недолго думая, рыженькая стукнула упирающегося мальчишку кулаком. Тот от удивления открыл рот, и соска тут же оказалась у победительницы.

Девочка с тёмными кудряшками, так же оставшаяся без соски, конечно, хотела заполучить такую же, но понимала, что дать её должна только воспитательница, и потому сидела дисциплинированно и спокойно. Но сердечко колотилось от мысли, что это единственный шанс попробовать диковинку на вкус. Дома её категорически запрещали!

Рыжая Инка с недовольным видом мусолила пустышку. Та ей явно не понравилась. Но отдавать захваченную добычу обратно принципиально не хотелось, и тогда она решила впихнуть щедро наслюнявленную соску своей тёмненькой соседке.

Воспитательница, успокоившись, что всё в её группе в порядке, направилась к своим коллегам, совершенно не обратив внимания на то, какая возня завязалась на скамейке.

Тёмненькая девочка отчаянно крутила головой, обороняясь от назойливой доброты. Боролись они долго и безрезультатно. Но втолкнуть соску соседке, Инке так и не удалось.

Вот так характер натыкается на характер.

Вспотевшие малышки внимательнее присмотрелись друг к другу и поняли, что с этой минуты будут вместе.

Так началась эта странная, непонятная никому дружба.

Когда тётя Грета натирала в группе паркет мастикой, а затем долго гудела полотёром, всем детям приходилось безмолвно и неподвижно сидеть на стульчиках.

Это было трудно.

Тогда воспитательница, Татьяна Борисовна, научила их играть в очень интересную игру «Молчанку», смысл которой заключался в том, кто дольше всех промолчит. Рот при этом своеобразным движением руки запирался на замок, и все сидели, переглядываясь и подозревая своего соседа в оброненном слове. Игра была увлекательнейшая!

И на самом интересном месте тетя Грета так не вовремя стала подзывать к себе детей! Они должны были подходить к ней со снятыми и перевернутыми тапочками.

Тетя Грета сидела над ведром, с ножом в руках, и энергично соскабливала с подошв грязь. При этом она ворчала и громко объявляла – у кого грязи накопилось больше, а у кого меньше.

Наслоения на подошвах с потрохами выдавали тех, кто с особым рвением катался по натёртому паркету.

Оставшиеся в очереди, затаив дыхание, ждали, в какую же из импровизированных групп определят их.

Несмотря на ворчание и вечно недовольное лицо, дети любили свою техничку даже больше, чем меняющихся воспитательниц, и опростоволоситься в её глазах не хотелось никому.

Тетя Грета была у них одна!

Дети готовились к дневному сну.

Провинившиеся были назначены в помощники, чтобы помочь тете Грете достать из кладовки раскладушки и расставить их в строго определенном порядке по комнате. Среди них была и Алина, тёмненькая кудрявая девочка. Раскладывать эти тяжелые раскладушки ей не очень-то и хотелось, но находиться в числе избранных было очень почётно.

Сидевшая на стульчике невиновная Инка, иссверлив глазами подружку, решила, что как только тетя Грета выйдет из группы, она будет кататься по паркету так, чтобы грязи на её тапочках скопилось как можно больше.

После мёртвого часа в группе случился какой-то шум. Алина никак не могла разобрать, в чём дело, а спросить об этом у Инки было невозможно, потому что за ней очень рано пришла мама и забрала домой.

Но Инка почему-то совсем не радовалась, а озиралась и тайком утирала слёзы.

Только на следующий день стало известно, что во время дневного сна, как только Татьяна Борисовна и тетя Грета на минутку, как они потом говорили, вышли из группы, Инка залезла в их раздевалку и тайком съела торт.

Целый торт!

Как она могла узнать, что он существует и находится именно там, для всех детей осталось загадкой.

С этого дня Инка стала героем! Съесть торт у самой Татьяны Борисовны! Вот это смелый поступок!

Её со всех сторон окружили любопытные дети и, тормоша из стороны в сторону, расспрашивали о том, какой был торт, как назывался, много ли было в нём крема и шоколада, и еще – почему она ни с кем не поделилась?

Инка взахлёб описывала ситуацию, как она, со страхом быть пойманной, пробралась к раздевалке, чтобы только одним глазком посмотреть на торт, а потом взяла мармеладку, а потом шоколадку, а потом облизала розочку и не смогла остановиться…

Алина стояла поодаль и, вытаращив глаза, слушала всё это. Она верила и не верила в произошедшее…

А Инка, изредка встречаясь с ней глазами, тут же отводила их в сторону и с еще большим рвением припоминала подробности.

Совсем скоро случился еще один скандал. На этот раз, всё в тот же тихий час, воспользовавшись отсутствием воспитательницы и технички, Инка слопала целую сумку помидоров.

Тетя Грета отлучилась с утра из группы и, отстояв очередь, купила их в соседнем овощном магазине. Но домой почему-то не отнесла, а сразу вернулась в группу, хоть и жила в двух шагах от детского сада.

Помидоры висели на гвоздике довольно высоко от пола.

Недоумение, как Инка смогла перетащить тяжелую сумку под воспитательский стол и съесть их все до единой за рекордно короткое время, превратилось в еще одну загадку.

Крик тети Греты был слышен на всю округу.

На этот раз с Инкой никто не разговаривал, ограничившись выразительными, полными осуждения, взглядами. Она сидела в углу, но не ревела, а затравленно переживала повышенный к себе интерес.

Утром её мама долго извинялась перед техничкой и заверяла, что больше ничего пропадать у них не будет.

И правда, до самого последнего детсадовского дня тетя Грета кричала по какому угодно поводу, но обвинить Инку в пропаже – ни разу больше не пришлось.

С утра Татьяна Борисовна объявила, что уходит из детского сада, потому что они с семьей переезжают в другой город. Муж у неё был военный и не раз заходил в группу. Все дети при виде формы замирали и стояли, как вкопанные. И только после его ухода медленно приходили в себя и уточняли друг у друга: сколько же звездочек было у него на погонах.