Опасные драгоценности - Татьяна Витальевна Устинова

class="p1">– Надо, – не стала спорить Анита. – У тебя есть предположения?

Алекс ждал этого вопроса и пустился в пространные рассуждения. Портрет бывшего императора… Может, в доме графини он висит где-нибудь в столовой или в кабинете, а за ним – клад? Чертеж парового двигателя… Не был ли Наджиб любителем механики? Что, если этот двигатель стоит в чулане, а в цилиндре вместо поршня и шатуна – золотые монеты? Грифон с хоботом… Вот тут сложнее. Вдруг афганский принц привез из Кабула чучело какой-нибудь редкой твари, набитое ассигнациями?

Анита выслушала все эти благоглупости, после чего заметила:

– Ты рассматриваешь каждый рисунок в отдельности, а они наверняка составляют общую систему.

Но Алекса не так-то легко было переупрямить.

– Общую систему? С чего ты взяла? Просто-напросто клад разделен на три части, так безопаснее. И они спрятаны в разных местах…

Он, несомненно, привел бы еще немало доводов в пользу своей догадки, если б из закопченной постройки, мимо которой они проходили, не вырвался громкий рык, вслед за которым на улицу выскочил маленький человечек, закутанный в бекешу. Он опрометью бросился к лесу, черневшему неподалеку, и сделал это вовремя: из дверного проема, только что покинутого, вылетела и шмякнулась в грязюку тяжеленная кувалда.

– Ого! – поразился Максимов. – На кого Матвей так осерчал?

Услыхав голос барина, из постройки (это была деревенская кузня) вышел верзила в фартуке с кляксами копоти. Он поклонился господам и подобрал брошенную кувалду с такой легкостью, словно она весила не больше фунта.

– Что стряслось? – полюбопытствовала Анита. – С молодой женой характерами не сошлись?

– Не-ет, – пробасил кузнец. – Ксана у меня – диамант яхонтовый, душа в душу живем.

– Чего ж ты тогда инструментарием разбрасываешься?

– Да ходют тут всякие, прельщают…

Матвей не грешил многоречивостью, слова из него приходилось вытягивать клещами, как гвозди из подков. Прошло не менее получаса, прежде чем выяснилось, что в кузню заглянул незнакомец, старательно прятавший лик под низко нахлобученной шапкой, и предложил Матвею подзаработать деньжат. Всего-то и требовалось – принести к господскому дому и тишком подложить на крылечко деревянный ларчик.

Матвею просьба показалась подозрительной. Он решил, что незнакомец – колдун, вознамерившийся извести господ, которых в Медведевке уважали за справедливое и милостивое отношение к крепостному люду. Кончилось тем, что кузнец посетителя прогнал, посулив, если тот явится повторно, расколоть ему череп, как грецкий орех.

– А ларчик? – допытывалась Анита. – Что было в ларчике?

– Почем мне знать? – прогудел Матвей. – Унес он его…

– Унес, да недалече. – Максимов показал на предмет, лежавший саженях в пяти от кузни. – Обронил второпях.

Анита не склонна была считать незнакомца растяпой. Гораздо логичнее выглядела гипотеза, что он, увидев приближавшихся хозяев деревни, с умыслом бросил свою ношу, чтобы она попала к ним в руки. Цель таким образом достигалась без лишних проволочек и совершенно бесплатно.

Анита подобрала ларчик. Он был выструган из сосны, на гладкой шлифованной крышке, равно как и на остальных его гранях, не значилось никаких надписей, вензелей и подобных опознавательных знаков.

Она покачала его на ладонях.

– Увесистый… Что в нем?

– Не открывали бы вы, барыня, – попросил Матвей, суеверный, как все жители русской глубинки. – Не ровен час, проклятье на себя навлечете.

– Дай я! – Алекс отобрал у Аниты ларчик, поддел ногтем крышку, и она послушно откинулась.

Матвей инстинктивно приподнял кувалду, приготовившись к тому, что из чертова ящика могут выскочить исчадия ада или, в лучшем случае, ядовитые скорпионы. Но ничего такого. Ларчик внутри оказался разделен перегородками на три отсека, доверху наполненные… чем? Алекс взял щепотку круглых крупинок, поднес к носу, затем ко рту.

– Осторожно! – предупредила Анита. – Это может быть отрава.

Он стиснул крупинки зубами, пожевал и выплюнул.

– Обыкновенное пшено… А рядом что – рис?

Дегустация белых продолговатых зерен подтвердила эту версию. Содержимое третьего отсека Алекс попробовал уже без опаски.

– Гречка. Что бы это значило, Нелли?

Нашел кого спросить! Анита стояла озадаченная, смотрела на ларчик, на пока еще безлиственные деревья, за которыми скрылся незнакомец, и ничего не понимала.

– Кто-то решил, что у нас крупы на кашу не хватает?

Если серьезно, то очевидным покамест виделось одно: нынешний гостинец связан с давешним подарком в виде листка с рисунками. И люди, которые их подкинули, безусловно причастны к тайне сокровищ Наджиба. В противном случае они не объявились бы здесь в день приезда Марьи Антоновны.

– Матвей, – Максимов хлопнул кузнеца по мускулистому плечу, – ступай-ка ты к себе. Видишь, нет тут никаких чертей, мы живы-здоровы.

Кузнец, ворча что-то о происках и коварстве нечистой силы, ушел в пропахшую гарью мастерскую. Анита и Алекс повернули домой. Гулять расхотелось. Во-первых, морось снова превратилась в полноценный дождь, а во-вторых, обилие необъяснимых событий, происходивших сплошной чередой, навевало думы отнюдь не радужные. Анита не могла избавиться от навязчивого чувства, что за нею, Алексом и их имением постоянно наблюдают – с той самой минуты, как приехала на верблюде графиня Марья Антоновна.

Максимов, судя по его хмурому виду, думал примерно так же. Своим крестьянам он верил, они никогда б не стали составлять против него заговор. Но, как оказалось, в окрестных лесах прячутся чужаки. Друзья они или недруги – как знать. А раз так, необходимо быть настороже. Если это какие-нибудь хунхузы, преследовавшие Наджиба еще в Азии и дотянувшиеся до него в Петербурге, то с них станется устроить нападение на усадьбу, где отныне обосновалась вдовствующая графиня. Нужна ли она им или они надеются найти что-то полезное в ее вещах? Это уже вопрос второстепенный. Долг хозяина – уберечь и домочадцев, и гостью.

Алекс погрузился в раздумья о фортификационных мероприятиях, способных сделать из патриархального помещичьего дома неприступную крепость.

Аниту же заботило иное: ларец с крупой, новая головоломка. Как она стыкуется с рисунками и запиской?

Она толкнула в бок примолкшего Алекса: неплохо бы узнать его мнение. Скорее всего, оно будет неверным, но иногда и откровенная чепуха имеет свойство направлять умственные волны в нужное русло.

Как и следовало ожидать, он понес околесицу касательно того, что клад Наджиба разделили не на три части, а на шесть – отсюда и количество подсказок.

– Но что нам должны подсказать рис, пшено и гречка? Искать клад надо в поле или на базаре?

– Может, дело в цвете? Рис белый, пшено желтое, гречка коричневая… – Он потер лоб, стимулируя мыслительную деятельность. – А если соединить цвета с рисунками? Белый мундир на портрете императора, коричневый от окислов кожух двигателя, желтый грифон… Нет, ерунда выходит!

Сам признал, Аните и опровергать всю эту ересь не пришлось. Но, как ни печально, теория, в которую