Кровавая Земля (ЛП) - Корнуэлл Бернард

Полковник Свинерд - худой, в потрепанной одежде и с клочковатой бородой - нашел Старбака после наступления темноты.

- Без проблем пересекли кукурузное поле, Нат? - спросил полковник.

- Да, сэр, совершенно без проблем.

- Молодец, - полковник протянул руки к костру Старбака. - Я устрою молитвенное собрание через несколько минут. Надо полагать, вы не придете?

- Нет, сэр, - ответил Старбак, как отвечал каждый вечер, когда полковник приглашал его на молитвы.

- В таком случае я помолюсь за вас, Нат, - отозвался полковник, в точности так же, как и обычно. - Определенно.

Старбак хотел только спать. Просто заснуть. И ничего более. Но молитва может помочь, подумал он. Что-то ведь должно помочь, потому что он испугался, и Господь знает это, знает, что он превращается в труса.

***

Старбак снял промокшую одежду, не в силах выносить, как она натирает, и повесил ее над остатками костра в надежде хоть немного высушить, а потом завернулся во влажное одеяло и заснул несмотря на дождь, хотя этот сон был лишь дрянной имитацией отдыха, потому что время от времени он пробуждался, и его сны были смесью дождя, промокших деревьев, раскатов грома и призрачного силуэта отца, преподобного Элияла Старбака, который насмехался над робостью сына.

- Всегда знал, что ты с гнильцой, Натаниэль, - говорил в его сне отец, - гнилой до мозга костей, как прогнившая древесина. Нет у тебя стрежня, вот в чем твоя проблема.

А потом отец, приплясывая, безо всяких повреждений прошел под огнем пушек, а себя Старбак видел прижавшимся к мокрой земле. Салли тоже присутствовала в его сне, но это не особо утешало, потому что она его не узнала, а просто прошла мимо, исчезнув в пустоте, а потом он пробудился окончательно, когда кто-то потряс его за плечо.

Поначалу он подумал, что это продолжение сна, а потом испугался, что, должно быть, янки пошли в атаку, и быстро выкатился из-под сырого одеяла и потянулся за винтовкой.

- Всё в порядке, майор, это не янки, всего лишь я. Вас там человек дожидается.

Его разбудил Люцифер.

- Человек вас ждет, - повторил он, - и такой красавчик.

Люцифер был мальчишкой, слугой Старбака и беглым рабом, однако весьма высокого о себе мнения, чему способствовали озорные и сардонические шутки. Он так и не открыл свое настоящее имя, настаивая, чтобы его называли Люцифером.

- Хотите кофе?

- А есть?

- Могу украсть.

- Ну давай, укради, - ответил Старбак. Он встал, чувствуя боль в каждой мышце, и подхватил винтовку с безнадежно отсыревшим, как он помнил, зарядом. Прощупал одежду, но она еще не просохла, а огонь давно угас.

- Который час? - крикнул он вслед Люциферу, но парнишка уже исчез.

- Едва перевалило за половину шестого, - ответил ему незнакомый голос. Старбак в чем мать родила вышел из-за деревьев и увидел укрытую плащом фигуру на коне. Незнакомец захлопнул крышку часов и, откинув край плаща, опустил прибор в специальный кармашек. До того, как алая накидка с подкладкой снова заняла подобающее ей место, Старбак успел заметить нарядный мундир, явно не знакомый с почерневшими следами пороха или кровавыми пятнами.

- Мейтленд, - отрекомендовался верховой. - Подполковник Нед Мейтленд, - он покосился на обнаженного Старбака, но обошелся без замечаний. - Я прибыл из Ричмонда, и у меня для вас имеются приказы, - добавил он.

- Для меня? - тупо переспросил Старбак. Он до сих пор не проснулся, поэтому безуспешно пытался сообразить, с чего бы кому-то в Ричмонде посылать ему приказы, в которых он нуждался гораздо меньше, чем в нормальном отдыхе.

- Вы майор Старбак? - спросил Мейтленд.

- Да.

- Приятно познакомиться, майор, - произнес Мейтленд и, свесившись с седла, протянул Нату руку. Старбак, посчитав жест несколько неуместным, замешкался, но отказываться от рукопожатия было бы грубо, поэтому он шагнул к лошади и пожал протянутую руку. Полковник быстро одернул ее, словно опасаясь, что Старбак испачкает ее, и натянул снятую было перчатку. Он пытался скрыть свою реакцию от Старбака, который, по мнению полковника, смахивал на ходячий кошмар. Тело его было бледным и тощим, тогда как лицо и руки потемнели от солнца. Сгусток крови пересекал щеку Старбака, а черные волосы свисали длинными космами. Мейтленд же чрезвычайно гордился собственной внешностью и старался поддерживать щегольский вид. Он был несколько юн для подполковника, может быть, лет тридцати, но уже отпустил густую бороду и тщательно завитые усы, которые пропитывал ароматным лосьоном.

- Тот парнишка - ваш слуга? - он кивнул в направлении убежавшего Люцифера.

- Да, - Старбак, собрав влажную одежду, теперь натягивал ее на тело.

- Вы разве не знаете, что черным не полагается иметь оружие? - заметил Мейтленд.

- Им и в янки стрелять не полагается, но у Булл-Ран он парочку-таки ухлопал, - буркнул Старбак. Он уже успел выдержать битву с Люцифером на тему револьвера Кольта, который подросток желал таскать с собой, и повторять этот опыт с каким-то там выскочкой-полковником из Ричмонда у него не было сил.

- Что за приказы? - спросил он Мейтленда.

Полковник Мейтленд не ответил - его взгляд был устремлен сквозь бледноватые лучи восходящего солнца на особняк за рекой.

- Шантильи, - задумчиво произнес он. - Полагаю, это Шантильи.

- Чего? - переспросил Старбак, натягивая сорочку и сражаясь с немногими оставшимися пуговицами.

- Вон тот дом. Он называется "Шантильи". Славное местечко. Я танцевал там пару раз и непременно станцую еще, когда прогоним янки... где я могу найти полковника Свинерда?

- Стоящим на коленях, надо полагать, - ответил Старбак. - Вы мне приказы дадите или нет?

- Разве вам не положено называть меня "сэр"? - вежливо спросил Мейтленд. Однако вежливость эта несла оттенок нетерпения, вызванного враждебностью Старбака.

- Держи карман шире, - кратко ответил Старбак, сам удивленный агрессивностью, которая, похожа, становилась одной из главных черт его характера.

Мейтленд решил не доводить дело до конфликта.

- Мне предписано передать вам приказы в присутствии полковника Свинерда, - объяснил он и замолчал, ожидая, когда Старбак закончит справлять нужду под деревом. - Вы выглядите юным для майора, - заметил он, пока Старбак застегивал брюки.

- Вы выглядите юным для полковника, - угрюмо отрезал Старбак. - Мой возраст, полковник, может волновать лишь меня да парня, что вырежет его на надгробном камне, если он у меня будет. У многих солдат его вообще нет, если, конечно, они не сражаются, сидя за столом в Ричмонде.

Отпустив это оскорбительное замечание человеку, который весьма смахивал на сражающегося из-за стола, Старбак, наклонившись, завязал шнурки ботинок, снятых им с мертвого янки у Кедровой горы. Дождь прекратился, но воздух весь пропитался влагой, а трава - водой. Несколько легионеров вышли из-за деревьев, чтобы потаращиться на щеголя-подполковника. Офицер терпеливо выдержал их осмотр, дожидаясь, пока Старбак захватит свой мундир. С пригоршней кофейных зерен вернулся Люцифер, получивший от Старбака указание отнести их к палатке Свинерда. Нат нахлобучил отсыревшую шляпу и махнул Мейтленду.

- Сюда.

Старбак нарочно повел разодетого Мейтленда сквозь наиболее труднопроходимые участки леса, принудив, таким образом, полковника спешиться. Полковничий плащ с шелковой подкладкой немедленно промок. Мейтленд не протестовал, Старбак тоже молчал. Они вышли к палатке Свинерда, где, как и предсказывал Нат, полковник как раз молился. Вход в палатку был распахнут. Полковник стоял на коленях на полу палатки, Библия лежала перед ним на походной койке.

- Он познал Господа нашего три недели назад, - громко, чтобы потревожить полковника, сказал Старбак, обращаясь к Мейтленду. - И с тех пор беспрестанно приседает Ему на уши.

За три недели произошло настоящее чудо - Свинерд из отупевшей от пьянства развалины превратился в славного солдата. Сейчас же он, в сорочке и серых панталонах, повернул свой зрячий глаз к потревожившим утреннюю молитву людям.