Как рыцарь средних лет собрался на дракона - Александр Бушков

Сейчас ощеренная пасть изрыгает огонь, и нужно изловчиться, подставить коня, загородясь его грудью и щитом…

Но не было огня, и рыцарь с налета ударил, целя копьем в пасть, усеянную не страшными клыками, а довольно мелкими зубками. В последний миг дракон успел увернуться, и трехгранное острие вошло ему в шею – легко, словно в мешок с пухом, а в следующий миг добротно просушенное древко с хрустом переломилось, конь пронес рыцаря мимо, но он тут же развернулся, вытащил меч, занес его…

И тут же натянул поводья. Дракон бился на земле, перекатываясь и выгибаясь, шипя и вереща мерзко, громко, жалобно, темная кровь сгустками брызгала во все стороны, хлестал хвост, шипение сменилось хрипом, и рыцарь рванул коня в сторону. Чтобы случайный удар хвоста не переломал благородному животному ноги. Дракон барахтался все медленнее, а там и вовсе завалился на спину, показав грязно-желтое, совсем как у тех, маленьких ящериц из рва, брюхо. Четырехпалые лапы еще дрыгались, ощущение страшного обмана, бесцельности и бесполезности предприятия пронзило рыцаря, движения агонизирующего чудовища, которое вовсе не было чудовищем, становились все более вялыми, и, спасая что-то в себе, рыцарь соскочил с седла, подбежал, обеими руками вскинул меч и опустил его со всей силой, на какую был способен.

Снеся голову, лезвие косо ушло в землю, рыцарь схватился за рукоять сильнее, едва удержав равновесие. Хлынувшая кровь испачкала его с ног до головы. Вот так просто? И все? Но…

Он выпустил рукоять и стащил шлем, превозмогая истерический хохот. Оглянулся. Доги рвали неподвижных детенышей, шагом приближался Адриан с коротким мечом в опущенной руке, и лицо у него было словно бы мертвым, пустым. Рыцарь знал, что у него самого точно такое же лицо, не отражающее ни радости, ни даже безмерной опустошенности. Потому что к такому вот повороту событий он, победитель последнего в Европе дракона, никак не был готов. Можно и не вспарывать брюхо этой твари, оказавшейся столь беззащитной, – наверняка там не окажется ничего, кроме листьев, ветвей, травы да мышей, быть может. Какие там останки предшественников…

Никаких сомнений – эта голова, эти лапы, этот хвост как две капли воды походили на красовавшиеся во многих замках, и такая же в точности шкура пошла на конские чепраки и носимые поверх доспехов плащи. Другого рода драконов не существовало в природе, следовательно, все прошлые победы были столь же молниеносными и легкими. Дикий кабан не в пример опаснее…

Один из мифов, на которых покоилась слава рыцарства, рассыпался для него прахом, как для всех его предшественников. Такой вот дракон такое вот заблудившееся в настоящем порождение прошлого. И впереди лишь два пути – разоблачить все, выступить против всего рыцарства, столкнувшись при этом с таким жестоким клубком ущемленных интересов, развенчанной славы, обид и злости, что при одной мысли об этом хочется выть. Или – оставить все, как есть, презирая себя, но не вызвав презрения окружающих и предшественников в качестве предателя рыцарского сословия. Два пути, две дороги. «О да, графиня, это была тяжелая работа, сначала из смрадной пасти вырвалось пламя, но мой щит был прочен, а меч остер…» Теперь не грех и отправиться ко двору, теперь гордая Бланка… Теперь он – победитель дракона, что влечет…

Господи, стоном хлынуло из горла, из сердца, из души, ну объясни же, зачем ты затеял все это?! Или, что еще страшнее, ни ты, ни дьявол здесь абсолютно ни при чем, и наш выбор – исключительно наш выбор?

Он застыл, как аляповатая статуя, – герой, и у его ног поверженный дракон. Доги недоуменно ластились к нему, тычась окровавленными мордами.

Не хотелось жить. Он был несчастен – его мечты сбылись.

1988