Фортуна - Денис Салькин

– А сегодня я уже не могу. И завтра не могу… Ты уж потерпи, пожалуйста!

Терпеть я был готов, только получалось очень плохо. К вечеру вторника я совсем загрустил и позвал Андрея в бар. Не сидеть же в тоске дома!

– Халява, сэр? – поинтересовался мой друг.

– Да, мон шер. Я при деньгах.

В баре мы активно взялись за бутылку виски. Андрея понесло на рассуждения о преимуществах заграничного образования. Он вообще был помешан на Западе и считал, что Вашингтон лучше заботится о людях, чем Москва.

– Учиться в Америке хорошо! – заявил он. – Если хочешь и умеешь работать, то будешь рубить полновесное бабло! А не нищенствовать, как наши инженеры. Ты, Макс, дипломированный инженер, небесталанный, мог бы у амеров человеком быть! А здесь курьером крутишься за гроши.

– Так на производстве гроши еще меньше без опыта… – отмахнулся я.

– Вот! Валить надо на Запад и жить по-человечески! Язык изучить можно, диплом пересдать и жить! А здесь раньше плевали на нас, сейчас плюют и дальше плевать будут… И обманывать…

– В чем обман-то?

– Как это в чем? – возмутился Андрей. – У нас нефти – море! Газ, металл – все продаем за бугор. А где бабло это бешеное?! Учитель получает триста баксов! А за бугром – четыре тыщи! Он что, работает у нас меньше? Зато в России посредников как грязи, и каждый у этого учителя вырывает кусок себе на яхту. Вот в результате положенные ему четыре тыщи и превращаются в три сотни. Да и не в этом дело…

Мы выпили.

– У нас у мента участкового каждый год новая иномарка, – продолжил Андрей. – Явно, пес, мзду собирает со всего, куда руки дотягиваются. А я, как дурак, получаю только то, что дают голова и руки, и пешком хожу…

– Так руки протяни, – предложил я.

– А не могу! Хочу быть честным и богатым!

– Так не бывает…

– У них же бывает! Валить надо! Здесь без взяток ничего невозможно сделать – коррупция цветет и пахнет сильнее, чем твои духи. И многообразнее! Работать никто не хочет, но это понятно – за такую зарплату работать нельзя. А чтоб взятки брать, нужно в верхнюю обойму попасть. Но там уже свои детки подросли! Так что перспектив в России никаких.

– Ну, это ты зря! Россия в коррупционном списке далеко не на первом месте. И на Западе хватает взяточников и казнокрадов.

– Так им там сроки дают – закачаешься. Слыхал про три пожизненных срока? Уму непостижимо, как можно такой приговор вынести, – хмыкнул Андрей. – Хотя… У нас тоже могут шесть лет условно дать. Идиотские суды… Слушай! Все спросить хочу! А чего это ты со мной в бар потащился? Я был уверен, что ты уже кота кормишь, – подмигнул он. – Или обломилось?

– Да не то, чтоб обломилось… – поморщился я. – Кота я как раз накормил сегодня. И черепаху носом в еду сунул. А остальное отложилось на пару дней.

– Смотри, друг! Это дело запускать нельзя! А то они знаешь какие… Крылышками взмахнула и улетела!

В общем, Андрей ухитрился испортить мне настроение окончательно. Я оставил его допивать виски, а сам ушел.

В полупустом вагоне метро я задремал. Разбудил меня громкий разговор на очередной остановке:

– Эй, овца, прогуляемся в нашем стаде?

– Оставьте меня в покое!

Два парня быдлянского вида совсем недалеко от меня теснили субтильную девицу к дверям. Девица вывернулась и бросилась в конец вагона, и парни уверенно последовали за ней. Будь я трезвым, десять раз подумал бы и, скорее всего, пустил бы все это дело на самотек. Но сейчас… Я резко встал и отрезал «овцу» от преследователей.

– Ты че? – набычился один из них.

– А что? – поинтересовался я.

– Горя хочешь? – включился в разговор второй. – Получишь!

К моему удивлению, они отошли. И только сейчас я заметил, что это стадо насчитывало голов семь. И ребятки сошли вслед за мной на «Сходненской», но держались в отдалении. Их маневры я понял сразу – в метро и менты скучают, и камер натыкано, значит, основные проблемы у меня возникнут на выходе. Но охоту они начали зря. Район я знал как свои пять пальцев, и уже в этом было мое преимущество. Нескольким приемам в подобных ситуациях меня обучил Андрей, но главное, на чем он настаивал, – если противников больше, чем у тебя рук, беги! Беги и внимательно смотри, жди, пока преследователи не вытянутся. Подпусти как можно ближе первого, быстро сбей и беги дальше. Этой наукой я и воспользовался.

Мои противники влезли в капкан, как говорится, всеми четырьмя. Я вел их к гаражам и первого сшиб с ног, еще не добежав до поворота. Второго ударил из-за угла и юркнул в проход между гаражами. Третьего бить не пришлось – он сам споткнулся о бетонный блок, а вот остальные меня настигли. Правда, в узком пространстве мне было куда отступать, но стадо перло буром. Пока я махался с первой парой, остальные нагуливали аппетит и давали советы. Длина рук позволила мне уложить одного, но тут же получил удар в лицо, ответил вслепую и, слава Богу, не промахнулся. Интуиция подсказала, что следует бежать дальше, что я и сделал. Но сильнее всего помогло то, что охотничий азарт у этих козлов явно угас.

Уже дома, глядя в зеркало в ванной, я обнаружил не только фонарь под глазом, но и фингал на скуле. К тому же очень болел правый бок. В пылу драки я явно не заметил этих ударов. Сбитые костяшки пальцев, понятно, не в счет. К счастью, родители уже спали и читать нотации о вреде пьянства и моего травматичного образа жизни оказалось некому. Холодный компресс я соорудил из целлофанового пакета и льда, но долго сидеть с этой конструкцией не смог и завалился на кровать. Засыпая, я с тоской подумал, что с такой физиономией идти на работу никак нельзя. Ни один порядочный фейс-контроль такого курьера даже на склад не пропустит. Придется завтра позвонить на работу и сказаться больным.

Глава 5

На следующее утро мне опять повезло. В смысле родителей не оказалось дома и все нотации сместились на вечер. Почему-то челюсть болела гораздо больше синяка под глазом, а потому завтрак превратился в легкую пытку. Звонить на работу было рано, и я уселся за компьютер – открыть ставки.

В мою пользу сыграли целых шесть событий! Как такое возможно? Угадать все шесть? Может, случайность? Проверим… Я нашел самую неудачную команду – «Сандерленд», в английской Премьер-лиге. Ужасное текущее состояние: шесть проигранных матчей подряд, предпоследнее место в таблице, половина игроков травмирована, не готовы играть, а самое важное – «Сандерленд» играет с «Манчестер Юнайтед»! У этих послужной список более впечатляющий и первое место в таблице. Шансы девяносто к десяти, коэффициент – один к восьми. «Сандерленд» ни за что не сможет выиграть! Это законы логики! Но я рискнул всеми деньгами. При выигрыше сумма вырастет в восемь раз, и я оторву больше полутора тысяч убитых енотов в капустном эквиваленте! Уверен, что оторву, ведь полоса неудач кончилась. Будем надеяться, что навсегда… Я подумал, что возможное количество сделанных мной добрых дел и разбитое лицо учтены где-то там, наверху, в главном офисе Фортуны. И переключился на новости.

В новостях сообщалось, что наши черные братья опять обставили нас и весь мир в беге на короткие дистанции. Хотя черными их называть нельзя – нетолерантно! Правда, в мое понимание мира это не вписывалось. Почему вывезенные из Африки в Америку негры должны именоваться афроамериканцами, а оставшиеся на родине вполне положительно относятся к слову негр? Если следовать понятию толерантности, должен ли я обидеться на афроамериканца, если он назовет меня белым братом. Белоевр или евробел было бы намного толерантнее! Любопытно, но даже после называния негров афроамериканцами они не перестали буянить, и в новостях были явные тому подтверждения: расизм в Америке ароматно процветал и обижал бедных негров… Но и в Гарлем соваться без гуталина на морде очень опасно. Зря все-таки людей вырвали с родного материка!

Мои размышления прервал мобильник.

– Хемингуэй? Я звоню извиниться за то, что вчера не смогла покормить с тобой кота.

Я попытался сказать, что прощаю ее в счет будущих подвигов, но получилось лишь невнятное бормотание. После короткого молчания Катя переспросила:

– Максим, это ты?

На этот вопрос я почти легко ответил:

– Иа!

– Что с тобой? – забеспокоилась она.

Собрав всю силу воли, я сумел довольно внятно сообщить:

– Фатальное ранение лица.

– Ты упал? Подрался?! Я сейчас приеду!

– Ага! – почти без «акцента» согласился я.

До приезда Кати я успел позвонить на работу. Начальство предсказуемо осталось недовольно, но дало три дня отгула по поводу выдуманного мной на ходу гриппа. Челюсть весьма способствовала убедительности вранья. А вот диван я застелить не догадался, что позже оказалось очень кстати.

Катя ворвалась в квартиру, окутанная запахом новых «GianMarco Venturi» и отягощенная пакетом с фруктами. Попыталась броситься мне на шею, но, увидев расцветку моего лица, округлила глаза и длинно выдохнула: