Привычное место - Роман Солнцев

Я снял трубку и позвонил бывшему своему студенту Диме, на телевидение. Он там подвизается в качестве руководителя одной из программ с названием «Глаза в глаза».

— Мне бы срочно Саврасова. Дима, ты? Есть дело, приезжай ко мне с утра.

Дима явился в восемь ноль-ноль (так рано?!) с телекамерой в кофре, и мы на его служебной «Ниве» покатили в строящийся дачный посёлок. По дороге, крича и протирая со сна глаза, я ему рассказал про Туева.

— Наверно, уже смеёшься надо мной?.. но видишь, Дима, у меня рука плохо заживает… пью лекарства, живу, как при солнечном затмении… и вот, вдруг захотелось отомстить… хотя бы одному мерзавцу… жестоко! И боль отойдёт. И он, глядишь, не победит! Ведь лжец! А, Дима?!

Дима, курчавый парень с лобастым лицом Бетховена, жевал жвачку и улыбался. Карие его глаза в раздумье ходили вправо-влево, перескакивая с дороги на облака, на вершины деревьев.

— Мы его разденем, — хмыкнул он. — Как королеву красоты на подиуме. Но вы не с того конца начали…— И он резко развернул машину, едва не слетев в кювет, и мы поехали обратно в город. — Я всё беру на себя. А вам, Николай Петрович, советую воспользоваться фантастическим случаем и сыграть до конца…

— Что ты имеешь в виду?

— Потом.— Он захохотал, видимо, придумав некий эффектный кадр. — Потом, двенадцатый том… Вот вы, доктор наук, профессор… сколько получаете в месяц?

— Я?..— «Ниву» трясло, было больно руке, и я раздражённо буркнул:— Какая разница?! Главное, платили бы вовремя… а то с Нового года…

— Ну, «лимон» получаете? Старыми? Нет?.. И машины у вас нет, так? И дачку вашу я видел, сарай на бетонных ногах. А он, этот Туев, если хотите знать, член совета директоров трёх заводов, Госэнерго и чего-то ещё… всяких акций у него мешок.

— И что?!

— Прежде всего мы убедимся, что он при всём своём цинизме и равнодушии к людям, конечно, умный человек. Видите ли, ни дачи у него, ни машины… Бедненький. Приехали!

Машина рывком встала возле мэрии нашего города. Даже не запирая «Ниву» (программу «Глаза в глаза» побаивались в городе все), Дима, таща обнажённую телекамеру, а за ним и я, вошли в здание, и милиционер возле лестницы с красной дорожкой даже не спросил, к кому мы идём.

Мы буквально взбежали на третий этаж. Дима тут всё знал, сразу свернул налево.

— Здрасьте, я — Саврасов,— объявил Дима в приёмной с портретом Президента на стене и аквариумом с красными рыбками у входа. — Областное телевидение.

Секретарша, долговязая женщина с красной розочкой рта, вскочила из-за столика и, старательно улыбаясь Диме, ответила:

— Мэр в Москве. За него — первый зам, Никита Михайлович. — И она показала глазами на дверь в противоположном конце холла.

Было ясно, что она рада, что шефа нет и можно телевизионщика сплавить к другому начальнику, тем более что, судя по воинственному виду Димы, вопрос будет обсуждаться весьма щекотливый.

Мы направились к заместителю. Пока шли до двери мимо фикусов и кактусов, девица, видимо, уже позвонила Никите Михайловичу, и он встретил нас буквально за порогом. Это был массивный, угрюмый, как медведь, мужчина с золотыми перстнями на пальцах.

— Дмитрий Иваныч? — Представьте себе, он знал, какое у Димы отчество. — Есть проблемы?

— Кто даёт разрешение на строительство коттеджей в товариществе «Солнышко»? — выпалил в лоб Саврасов и слегка отступил в сторону как бы для того, чтобы лучше видеть всего собеседника.

Мужчина умел держать удар: он не удивился вопросу, кивнул, закашлялся, достал голубенький платок, медленно вытянул губы, будто уже готов ответить, но надо ещё губы вытереть. Думал. И наконец очень тихо, словно бы доверительно, словно бы это была великая тайна:

— Стратегически вопрос решает, конечно, мэрия… где, какие товарищества… Но конкретные участки распределяет управление по земельным делам. Позвать?

— У Туева есть участок?

— У какого Туева? — спросил заместитель мэра, прекрасно, конечно, понимая у какого, но соображая, как лучше ответить.— У спортсмена? Так он не Туев, Дмитрий Иваныч, — Чуев!

— Нет, у Туева, у Алексея Иваныча,— едва улыбнулся Дима, и только сейчас я понял, почему он стоит, отступив в сторону,— камеру-то, опущенную к полу, он держит за ручку, приподняв кверху объективом, и крохотная красная лампочка сбоку горит — камера работает, пишет! — У кандидата в губернаторы есть?

— Нет, нет!..— вдруг испуганно ответил мужчина.— Однажды он хотел попросить землю, да передумал.

— А что так?! — допытывался мой бывший студент. — Сейчас же всем дают.

— Да говорит, у его мамы, в районе… а он, знаете, из Старо-Партизанского родом?.. у них огород. Как захочет покопаться в почве, так едет к ней.

— А кому принадлежит коттедж, который строится в «Солнышке» возле соснового леса?

— Ну, там много чего строится,— вдруг закаменел лицом хозяин кабинета. Он уже увидел камеру.— Я-то здесь недавно, всего год. Позвать Кирюшина? Он должен быть в курсе… — Никита Михайлович крупными шагами прошагал к столу, набрал номер и, не снимая трубки, буркнул в микрофон, торчащий над аппаратурой:

— Сан Саныч… я. Ну-ка зайди… тут телевидение.

— А что им? — быстро прощебетал невидимый Сан Саныч.

— Спрашивают про коттеджи возле Красного леса… — Хозяин кабинета отключил линию, махнул рукой, не глядя в глаза, на мягкие кожаные кресла. Мы с Димой переглянулись — у строительных участков уже есть свои, весьма красивые названия.

В дверь вбежал сухонький чиновник, похожий на кузнечика, подмышкой зажаты в прозрачных папках бумаги:

— Здрассьте, сдрассьте, господа… Вы про те строения? — Он положил на приставной столик папки, выстрелил пальцами над ними, как картёжник. — Трудно сказать. Внаглую лезет теневой капитал… построят без спросу — а их кокнут. Ведь не снести потом… А давать землю мы им не давали. Вот, — он стремительно вынул нарисованную на принтере схему. — Видите, участки номер двадцать, двадцать один… они ничьи!

— Но как же ничьи?! — хмыкнул Дима, давно уже направив снизу на Кирюшина телекамеру. — А строители говорят: Туеву строим… и сторож там живёт, говорит, по субботам Алексей Иваныч приезжает?

— Ну, может, он и приезжает… воздухом подышать! — стремительно заговорил чиновник, стреляя пальцами и собирая их под ладонь.— А эти строители, бомжи эти… они могут и про вас сказать, что вам строят.. а может, строят какому-нибудь Синему или Графу… — Кирюшин повернулся к Никите Михайловичу. — Надо бы милиции нашей там поработать. Ага, Никита Михайлович?

Хозяин кабинета не отвечал, глядя на него отчуждённо, как бы отстранясь, явно отдавая его нам на съедение.

— Разве неправда, Никита Михайлович? — простонал чиновник.

— Хорошо,— заключил мой бывший студент. — Вы можете сейчас дать справку, что этот участок… ну, который как бы туевский…

— Двадцатый? — понятливо спросил, всё ещё хлопоча руками над столом, Кирюшин.

— Да, двадцатый. Что он никому не принадлежит.

— Справку?.. — до Кирюшина только сейчас дошла суть просьбы. На него жалко было глядеть. Он покраснел, оглянулся на Никиту Михайловича, но понял, что помощи ему не будет.— Но ведь я могу чего-то не знать?.. Может, сам шеф в рабочем порядке кому-то пообещал… вот приедет — и уточним.

— Но пока-то, на сей момент, земля не отписана никому? — настаивал Саврасов, подняв на плечо телекамеру и снимая уже напрямую чиновника. — Пока что официально участок ничей?

— Формально… да… — пролепетал Кирюшин.

— Справку можете дать?

— Ну чего ты мнёшься, будто в чём-то виноват?.. — прогудел раздражённо заместитель мэра. — Ты же говоришь правду?! Вот и дай им, раз просят…

Кирюшин молча, враз намокшими глазками смотрел на заместителя мэра. И трудно было угадать, какой шёл между ними сейчас неслышный разговор.

— Иди, иди, пиши, ставь печать… Мы люди маленькие, действуем по закону. Пока земля ничья, она ничья… А я пока кофейком угощу.

Кирюшин выбежал, жестикулируя, как бы повторяя про себя все сказанные им самим слова — то ли сказал, так ли. А заместитель мэра тем временем нажал на кнопку, и секретарша с красной розочкой губ внесла поднос с двумя чашками и конфетами в вазе.

— Я сам не буду, давление… — пояснил человек-медведь. — Аппаратуру-то выключите, пожалейте аккумулятор. Я ничего добавить больше не смогу, говорю вам — человек новый. А может, и ненадолго сюда пришёл.

Слова эти им были сказаны неспроста. Наверное, как и везде, в мэрии шла своя подковёрная борьба, и кто знает, не послужит ли таинственный случай со строительством дворца для Туева на не оформленной в собственность земле ещё одним полешком в огонь, который всегда горит под очередным мэром города.

Но Диму Саврасова в настоящую минуту эта борьба мало интересовала. Я помню его по институту: если он вцепится в одну тему, как бульдог, то, пока её не размочалит до полной ясности, не отступится. Так было, помню, с охотничьими приметами ангарчан.