Как спасти жизнь - Ева Картер

вверх из травы, когда проходит разряд. Сколько это тысяч вольт? Нам говорили на курсах. Этого достаточно, чтобы создать движение там, где его не было. Когда он падает обратно на землю, я задерживаю дыхание.

«Анализирую, анализирую.

Рекомендован разряд».

Это не сработало. Джоэл все еще мертв.

«Не прикасаться к пациенту».

Приближаются еще две сирены: я поднимаю глаза и вижу вторую машину «Скорой помощи» и полицейскую машину, выскакивающие на тротуар и едущие по траве к первой бригаде.

Двое парней, шаркая, удаляются – рефлекторная реакция на направляющуюся в их сторону полицию.

– Черт, – говорит Ант, когда два офицера – мужчина и женщина – выпрыгивают из машины.

Серьезно?! Его лучший друг почти мертв, а он беспокоится, что у него будут проблемы из-за алкоголя?

– Их не будут волновать несколько банок сидра.

Ант смотрит на меня с презрением.

– Я думал о том, кто расскажет его родителям о случившемся.

«Три, два, один…»

Тело Джоэла дернулось и рухнуло во второй раз.

Я задерживаю дыхание.

«Анализирую, анализирую».

– У нас есть пульс, – кричит один из санитаров «Скорой помощи».

Глаза Анта расширяются.

– С ним все будет хорошо?

Сейчас восемнадцать минут после полуночи: именно столько времени мозг и тело Джоэла были лишены кислорода. Скорее всего, того, что я сделала, оказалось недостаточно.

– Я…

Он пристально смотрит на меня со свирепым выражением лица.

– Пульс означает, что его сердце бьется, верно?! Так что с Джоэлом все будет хорошо!

Вторая бригада «Скорой помощи» устанавливает на лужайке снаряжение, как мини-полевой госпиталь. Тим разговаривает с полицией; офицеры хмурятся, когда мы с Антом подходим.

– Держитесь на расстоянии, ребята, – предупреждает полицейский.

– Я никуда не пойду без Джоэла, – Ант почти напирает на него.

– Он лучший друг пациента, – объясняет Тим женщине-офицеру. Она худая, с седыми жесткими волосами, выбивающимися из-под фуражки, а ее коллега весь потный, как будто даже прогулка от машины была для него непосильной.

Это он должен был лежать на земле.

– Тогда он знает, где живет этот молодой человек. У нас в пути еще одна машина, чтобы забрать семью. Ты поедешь с ними, – обращается к Анту толстый полицейский. – Хотя нам нужно заявление о том, чем вы все занимались. Дети не падают в обморок просто так, без причины.

– Он ничего не принимал. Он никогда этого не делал, – настаивает Ант. – Типично, что вы просто предполагаете, будто мы употребляем наркотики, потому что мы подростки и…

Я протягиваю руку, чтобы взять его ладонь, и он крепко зажимает свои пальцы между моими, будто испытывая облегчение оттого, что я остановила его выпад.

– Почему бы нам не попросить Толстяка Мэтта поехать с полицией домой к Джоэлу? Тогда мы втроем сможем отправиться в больницу.

Тим выглядит расстроенным, но поворачивается к женщине-полицейскому.

– Мы все его друзья, офицер, мы хотели бы быть рядом с ним, пока не приедут родители Джоэла, – произносит он с улыбкой, которую скопировал у политиков по телевизору. Это работает.

– Дома будет только его папа, – сообщает Ант. – Его мама где-то снимается. В Австралии, кажется.

Женщина-полицейский ведет нас к машине, но Тим колеблется. Я вижу решимость на его лице: думаю, он надеется попросить подвезти его на машине «Скорой помощи».

Ему позволяют.

– Держу пари, это твой первый раз на заднем сиденье полицейской машины, – говорит Ант, когда мы забираемся внутрь.

Мне удается слабо улыбнуться: он пытается помочь нам забыть то, что я делала, то, что он видел.

– Я определенно не так представляла себе сегодняшний вечер.

Такое чувство, что прошло много лет с тех пор, когда я была той девушкой, которая беспокоилась, поцелует ли ее Тим.

– Мы подождем и последуем за машиной «Скорой помощи», – говорит женщина-полицейский. Мы выглядываем из окон и видим группу женщин, ковыляющих мимо в коротких шубках и туфлях на шпильках и похожих на хористок. Позади них расплываются огни Дворцового пирса, и тут я осознаю, что плачу.

Жалобно.

Я не пара Джоэлу. Он едва узнает меня, хотя мы пять лет ходили из школы домой одним и тем же маршрутом. Он, вероятно, даже не помнит моего имени.

4. Тим

Люди поклоняются героям, однако в действительности все зависит от миндалевидного тела. Мы думаем, что делаем рациональный выбор, но именно этот набор клеток, спрятанный глубоко в мозге, определяет, будем ли мы смелыми или трусливыми, будем ли мы сражаться или застынем.[11]

Так что это была не моя вина. Не так ли?

– Ты в порядке, Тим? – спрашивает Джефф или Роджер, не сводя глаз с дороги на случай, если люди, мимо которых мы проезжаем, слишком пьяны, чтобы заметить сирены и мигающие огни. Он уже дважды назвал мне свое имя, но я плохо запоминаю и не вижу его бейджа. Роджер или Джефф сзади с Джоэлом.

– Ты очень помог своему товарищу. Благодаря тебе у него отличные шансы.

Я знаю, что в лучшем случае выживает один из пятидесяти пациентов, у которых случилась остановка сердца вне больницы. Будет ли Джоэл тем единственным или окажется в числе сорока девяти?

– А девушка, которая околачивалась поблизости? Она подружка этого парня?

Керри. Что такого было в ее миндалевидном теле, что делало ее способной действовать, пока я находился в ступоре? Она всегда была более импульсивной, но, даже учитывая это, после всех наших тренировок мы оба должны были быть готовы.

– Нет, определенно не в его вкусе. Мы с Керри… друзья. И специалисты по оказанию первой помощи. Мы оба подали документы в медицинский колледж.

– Доктора, да? По крайней мере вы не боитесь оказывать практическую помощь, когда это имеет значение, в отличие от многих.

Именно сирена вывела меня из оцепенения. К тому времени Керри, должно быть, так устала, что ее массаж стал неэффективным, и это уменьшило шансы Джоэла на хороший исход. Замена была лучшим способом максимизировать эти самые шансы.

Но я ждал не поэтому.

Мы поворачиваем к больнице, и теперь есть возможность ехать быстрее, Джефф/Роджер давит на педаль.

– Как он там, Родж? – кричит через плечо водитель.

Значит он – Джефф, я должен это запомнить.

– Стабилен. Держится.

Хотел бы я быть в задней части автомобиля с Джоэлом – там, где хранится все необходимое для спасения жизни, аккуратно разложенное на полках, готовое к использованию. После невыносимого хаоса этой сцены в Лаунсе – шума, толпы людей, бесчисленного количества выброшенных пакетов, оставленных для уборки другой толпой, – я жажду порядка.

– Знаешь, каков бы ни был результат, – произносит водитель, бросая на меня быстрый взгляд, – что бы в итоге ни случилось с парнем, ты не должен чувствовать себя виноватым. Ты должен сказать себе – я вмешался. Когда все остальные стояли вокруг и таращили глаза, я был тем, кто пытался.

Я открываю рот, чтобы признаться в своем оцепенении в те позорные минуты, когда оставил Керри работать над Джоэлом в одиночку, прежде чем заменил ее на шестьдесят жалких секунд или того меньше. Этот человек отпустит мне грехи и заверит, что не имеет значения, кто проводил СЛР, важно только то, что кто-то это сделал.

Может быть, эта неудача поможет маме смириться с тем, что я не поступлю в медицинский колледж. Она отрицает мои прогнозируемые оценки и отказы, которые я уже получал. «Достаточно одного приглашения, Тим». Меня слишком пугает реакция мамы, чтобы разрушить ее мечты. Однако из-за того, что произошло несколько минут назад, я считаю себя вправе бросить все это. Даже мама не может винить меня за то, что у меня неподходящий для медицины темперамент. Это все равно что обвинять кого-то в дальтонизме.

– Тим?.. Ты обещаешь мне это, Тим?

Пока я пытаюсь подобрать слова, чтобы объяснить, что произошло на самом деле, я представляю себе лицо своей матери.

Я не могу рассказать фельдшеру, как потерпел неудачу. Я просто не могу.

Я закрываю рот. То, что этот человек будет презирать меня, не спасет Джоэла.

Впереди огни отделения неотложной помощи. Вот где Джоэл может восстать из мертвых. И еще: я надеюсь быть там врачом, чтобы остаться в Брайтоне с мамой.

Это все, ради чего я когда-либо работал,