Царская сабля - Александр Прозоров

Однако у себя молодой человек всего лишь снял куртку, отер ладонью влажную от снега голову, достал из шкафа скоросшиватель, после чего снова вышел в коридор и ровно в девять постучал в двустворчатую дверь из натурального дерева с золотой табличкой «Заместитель директора Финансового Департамента Дементьева Виктория Яковлевна».

– По тебе, Женя, впору часы проверять, – приветливо кивнула ему из-за стола пышногрудая начальница с собранными на затылке каштановыми волосами. – И не поверишь, что из Мурманска. Минута в минуту, как назначила. Садись, – указала она на стул напротив себя, – рассказывай.

– Странно все это, Виктория Яковлевна. – Сев за стол, вытащил из скоросшивателя десяток машинописных листов Леонтьев. – Детский дом, но почему-то на балансе артиллерийского управления. По России на содержание сирот в детских госучреждениях выделяется пятнадцать тысяч рублей в месяц, а в этом заведении содержание составляет семьдесят три тысячи рублей на каждого.

– Я помню, – кивнула женщина. – Именно поэтому ты и предложил провести в данном интернате ревизию. Ну и что, много накопал? На месте воруют или на уровне бюджета растаскивают?

Она протянула руку. Евгений передал бумажки, пожал плечами:

– Даже не знаю, что сказать, Виктория Яковлевна. Если в расходной части бюджета указаны два шоссейных мотоцикла «Ямаха» и пять «Эндуро» различных фирм-производителей, то все они стоят у них в гараже с инвентарными номерами. Если числятся семь снегоходов – все семь в наличии. Указаны сплит-системы – все на местах, согласно описи. Плазменные панели, компьютеры, скалодром, скейтинг – все есть. В расходах на образование указаны затраты на оплату лекций ведущих профессоров из разных вузов страны и командировочные расходы. Их подтверждают ведомости с подписями и паспортными данными, билеты, счета за проживание.

– Короче, – пролистывая бумажки, сделала вывод начальница, – с отчетностью и материальной базой у них полный ажур, нецелевого расходования средств не выявлено. Хоть где-то на просторах нашей многострадальной родины все оказалось в порядке. И что тебя смущает?

– Но, Виктория Яковлевна… – развел руками молодой человек. – Семьдесят три тысячи рублей вместо пятнадцати! Моя зарплата ассигнуется ежемесячно на проживание одного ребенка! С какой стати вдруг взялись такие расходы? Откуда? И почему финансирование детского дома идет через артиллеристов? Зачем им учителя с профессорской степенью?

– Хочу напомнить вам, Евгений Иванович, – потянулась за ручкой начальница, – что нашей обязанностью является контроль за расходованием государственных средств, а не определение необходимости таких затрат. Если расходная статья на данный детский дом определена в конкретном бюджете, значит, так нужно. Деньги расходуются по назначению, фактов кражи и коррупции не обнаружено. Остальное нас с вами не касается. Посему ваш отчет я утверждаю, – Виктория Яковлевна оставила на первой странице свой размашистый автограф, – и отправляю в архив.

– Все-таки не понимаю, – покачал головой молодой человек. – Что это за такой странный секретный интернат? Кого там обучают?

– Раз в бюджете, то не секретный, – ответила Виктория Яковлевна, хлопнув по отчету ладонью. – А если ты думаешь, что открыл тайное образовательное учреждение для детишек наших олигархов, то я тебя уверяю: в зимнюю заполярную тундру никто из них своих отпрысков даже во гневе не отправит. Как, впрочем, и в летнюю. Ты свое дело сделал – молодец. И хватит об этом. Завтра едешь в Орел начальником комиссии, там сдана новая транспортная развязка. Ирина Анатольевна введет в курс дела, все документы у нее.

– Билеты нужно покупать или уже заказаны? – поднялся со своего места Леонтьев.

– Вот таким ты мне нравишься больше, – улыбнулась Виктория Яковлевна. – Про билеты не скажу, но чтобы разобраться с техзаданием и сметой строительства, у тебя всего один день. Так что поторопись.

Ревизия строительных объектов – дело извечно скучное, долгое и бесперспективное. Прежде всего потому, что в большинстве случаев украденное либо закопано глубоко в землю, либо замуровано в бетон, либо свалено в окрестные болота. Поди проверь, сколько песка засыпано в «постель» под углубленную на три метра дренажную трубу – семьдесят три «КамАЗа» или только шестьдесят семь? Арматура в забетонированный каркас увязана пятнадцати– или четырнадцатимиллиметровая? Мусор вывезен на платную свалку или закопан в недрах декоративного откоса?

На строительном воровстве сегодня если кто и попадается, то либо законченные дураки, которые отчего-то полагают, что сокращение ширины дорожного полотна на десять-пятнадцать сантиметров никто не заметит, либо клинические клептоманы, которые понимают, что попадутся, но не прибрать бюджетные деньги к себе в карман не могут из-за странных особенностей физиологии.

Две последние категории из среды чиновничества руководством страны уже несколько лет терпеливо и успешно выбивались, а потому ничего особенного Евгений от ревизии не ожидал. Поезд, автобус, регистрация в гостинице. Утром – заказанный подрядной организаций «УАЗ» у тщательно вычищенного от снега крыльца, и еще пятьдесят километров тарахтения по заметенной за ночь от края и до края чуть не по колено проселочной дороге.

Прибыв на место, молодой аудитор влез в валенки и, пока женщины сверялись со схемой строения, прогулялся с умным видом по новенькому, хотя и обледеневшему, путепроводу. Потом напялил оранжевую куртку и стал помогать «подчиненным» работать, замеряя рулеткой ширину полотна в разных местах развязки, высоту откосов, размеры балок и опорных столбов.

Привлекать к этому грязному делу местных сотрудников инструкция запрещала – дабы среди помощников не оказалось заинтересованных лиц, которые захотят исказить результаты измерений. Вот и приходилось московским гостям, с высшим инженерным и финансовым образованием, натягивать большие валенки и теплые рукавицы и вымерять все столбики и обочины собственными ручками, каждые полчаса убегая греться в местную бытовку с раскаленной до малинового жара самодельной буржуйкой.

Весь первый день ушел на замеры. Снятие проб материала дорожного покрытия и несущих конструкций комиссия оставила на завтра, вернувшись в гостиницу.

Ужинали они после долгого дня все вместе, в уютном гостиничном ресторане, оформленном под трюм старинной шхуны. Возле бара имелись даже два гамака, на которых, за неимением моряков, покачивались два манекена в пиратских бушлатах и с толстыми, поношенными деревяшками вместо правых ног.

Дамы, намаявшись, позволили себе для сугреву немного глинтвейна. Евгений, как начальник, предпочел «сангриту», без текилы, разумеется.