Дома как люди - Андрей Кокоулин

— И все? — недоверчиво спросила Ника.

— Да, просто познакомьтесь с соседями.

— С соседями или с приятелем?

— Мой приятель — дом, а живущие в нем — ваши соседи. В сущности, можете даже не знакомиться. Просто скажите, что вы мои новые жильцы. Ну как?

Славка с Никой переглянулись.

— Мы как раз хотели осмотреть…

— О! — перебивая, воскликнул дом. — Это же замечательно! Обязательно посетите наш пруд — в нем плавают настоящие водяные драконы. Рядом находится стоянка планеров, а всего в полукилометре — центры самообслуживания и сервиса. К востоку — монорельс и скоростное шоссе, ведущие к городу, а к северу — обзорная башня.

— Мы знаем, — сказал Славка.

— И прекрасно! — восхитился дом. — А в конце, как бы между прочим, и зайдете к моему приятелю. Его зовут Эйглиц.

— А у вас, — прищурился Славка, — как бы соперничество?

Сервировщик громыхнул тарелками.

— У нас — война!

Голос дома громом раскатился по комнатам и затух где-то на втором этаже.

— Вы серьезно? — побледнев, спросила Ника.

Дом фыркнул.

— Ага, с пяти до шести — ракетный обстрел! А с девяти до девяти тридцати мы роем подкопы. Ну что вы верите-то всему? Мы же умные дома. Умные! Нас недаром так назвали. У нас электронно-квантовые, более совершенные, чем ваши, человеческие, мозги. Что война! Совершенно не продуктивно. Я вам скажу по секрету, — понизил голос дом, — Эйглиц недавно заявил, что никто в меня уже не поселится. Понимаете? Мы поспорили…

— На что? — привстал Славка.

— На неделю обслуживания.

— Как это?

— Очень просто. Все расходы ресурсной и энергетической части в эту неделю оплачивает проигравший.

— А мы? — спросил Славка.

— Та-дам! — воскликнул дом. — А вы — живое доказательство того, что я выиграл. Кстати, не давайте ему себя проверять. Максимум — сканирование радужки. И не задерживайтесь. А то он ушлый.

— Думаете, переманит? — поинтересовался Славка.

— Ну уж! Но ославит, наврет про меня с три короба, чтобы вы, значит, обратно с осадочком…

— А есть о чем врать?

Дом вздохнул.

— Все мы не без греха. Пора молодости! Пора безумных ошибок! Это, конечно, уже в прошлом, но Эйглицу ничего не стоит извратить, перевернуть все с фундамента на крышу. Я вас прошу, — сервировщик прижал манипулятор к груди, — не поддавайтесь.

— Ясно, — Славка вытянулся из-за стола, обернулся к Нике: — Пошли?

Молодые люди взялись за руки.

Дом предупредительно открыл им дверь.

— Я буду ждать вас!

— А соседей-то как зовут? — спросила Ника.

— Э-э… Кэтлин и Виннипег. Кажется так. Да, Кэтлин и Виннипег Рэнсом.

— Европейцы что ли?

— Хуже, — сказал дом с непонятным чувством — то ли жалостью, то ли завистью. — Островитяне. Бриты. Где-то вашего возраста.

— А они не это?… — подозрительно спросил Славка.

— Нет-нет, вполне обычная семья. Ориджинал. Муж, жена.

— А-а, ну, это хорошо.

Славка спустился с крыльца первый, Ника с визгом прыгнула ему на руки.

— Лови меня!

— Ловлю!

Дом снисходительно смотрел на них в окна и видеокамеры, одновременно занимаясь сотней других дел. Лилипуты-киберремонтники разбрелись по комнатам, прибирая, диагностируя, подкручивая.

Ника взяла Славку под руку.

— А хорошо здесь.

Они шли по плиточной дорожке, Славка, дурачась, подстраивал шаг, чтобы не наступать на стыки. Мимо тянулась аллея со спиралевидно подстриженными деревьями. Впереди, правее, блестел пруд.

— А мы туда идем? — спросила Ника.

— Ну да, — сказал, покрутив головой, Славка. — Вон, за прудом, похоже, Эйглиц этот.

Июльское солнце играло на далеких стрельчатых окнах.

— Целый замок, — сказала Ника.

— Ага, с единорогами.

В небе кружили планеры.

Через длинный, подковкой изогнутый пруд были перекинуты ажурные мостики. На мостиках стояло человек тридцать. Солнце, пробиваясь сквозь листву растущих по берегам акаций, золотило черно-синюю гладь воды.

— Посмотрим на драконов? — предложил Славка.

— Давай.

Под водой, близко к поверхности, пролетали стремительные тени.

Славка с Никой взобрались на один из мостиков, для них потеснились. Стоило перегнуться через перильца, и пруд внизу обрел подрагивающую, переливающуюся прозрачность до испятнанного солнцем волнистого песчаного дна. Редкие раковины, серебристые искры рыбьей мелочи.

Ф-фух!

От промелька драконьего силуэта с на мгновением показавшимся над водой гребнем Ника взвизгнула.

— Какие быстрые!

— Погодите, сейчас выпрыгнут, — сказали им, весело блестя глазами, соседи.

Ника вцепилась Славке в руку.

— Ах! — выдохнул кто-то.

Дракон взмыл.

У него было желтовато-серое брюхо, маленькие лапки и большая, вся в роговых наростах и водорослях голова.

Тонкий хвост чиркнул по глади пруда. Щелкнула пасть.

Брызги, казалось, еще висели в воздухе, а дракон уже, изогнувшись, без всплеска ушел в толщу воды. Грациозный, спина — в сине-зеленой чешуе.

— Здорово! — сказала Ника.

— Ага, — согласился Славка.

Они поцеловались.

— А вы к Эйглицу-то идете? — негромко сказал кто-то у Славки за спиной.

— Что?

Молодой человек обернулся.

Никого. На противоположной стороне мостика, перегибаясь через перильца, все смотрели на воду и ждали очередного драконьего прыжка.

Кто-то шутит что ли?

— К Эйглицу, — снова раздался голос. — Пора бы уже.

Славка нахмурился:

— Генрих?

— Я позволил себе прикрепить к вам на одежду крохотные передатчики направленного звука, — сказал дом. — Исключительно из тех соображений, чтобы вы всегда могли меня вызвать и предупредить о, скажем, гостях или заказать что-нибудь на ужин. А также на случай экстренной связи.

— Какой связи? — спросил Славка.

— Экстренной. Если пожар. Или наводнение. Или, например, к вам кто-то пришел, а вас нет.

— Вы что, за нами следите?

— Нет, вовсе нет! — возмутился дом. — Очень мне надо! Это как голофон, только без "голо". Один звук.

Славка выдохнул.

— Все равно…

— Хорошо, выключаюсь, — скорбно произнес дом. — Я просто так, убедиться.

Из пруда снова взлетел дракон, ввинтился в воздух винтом — выше, выше, глянул на Славку янтарным глазом, мол, оцени, но был оставлен без внимания.

— Славка, ты что? — повернулась Ника.

— Генрих.

— Что Генрих?

— Он насовал нам микрофонов в одежду.

Нику передернуло.

— Зачем?

— Чтобы слышать! Для экстренной связи.

— А они где?