Школа будущего. Как вырастить талантливого ребенка - Кен Робинсон

Подавляющее большинство сегодняшних проблем, стоящих перед человечеством, также не относятся к разряду теоретических; они слишком реальны, и создаем мы их в основном сами. В 2009 году в сериале BBC «Горизонт» был показан эпизод о том, сколько человек могут жить на Земле. Он так и назывался – «Сколько человек могут жить на Земле?». (У BBC вообще явный талант к придумыванию оригинальных названий!) Так вот, в настоящее время на нашей планете проживает 7,2 миллиарда человек. Это почти в два раза больше, чем в 1970 году; и если все будет развиваться такими же темпами, как сейчас, к середине XXI века нас станет девять миллиардов, а к концу века – двенадцать. И каждый из нас имеет одни и те же базовые потребности в чистом воздухе, воде, пище и топливе; без этого мы просто не выживем. Так сколько же человек может приютить планета Земля?

Создатели фильма консультировались с ведущими мировыми экспертами в области демографии, водоснабжения, пищевой промышленности и энергетики. И в итоге был сделан вывод, что если каждый житель планеты будет потреблять основные ресурсы со скоростью, с которой их потребляет среднестатистический индиец, Земля сможет прокормить максимум пятнадцать миллиардов. Следовательно, мы уже на полпути к этой цифре. Но беда в том, что далеко не все потребляют ресурсы именно так. Если же все население Земли будет потреблять их со скоростью, характерной для среднестатистического жителя США, планета осилит максимум 1,5 миллиарда человек. А нас уже почти в пять раз больше.

Иными словами, если все захотят потреблять ресурсы так, как это делаем мы, североамериканцы, – а, судя по всему, все к этому идет, – то к середине нынешнего века населению Земли понадобится еще пять таких же планет. Так что, согласитесь, необходимость в радикальных изменениях нашего образа мышления, жизни и общения вряд ли когда-либо была более насущной и актуальной, чем сейчас. А между тем все мы так же, как и прежде, разделены культурными барьерами и экономической конкуренцией за одни и те же ресурсы.

Часто говорят, что люди должны спасти свою планету. Я в этом не уверен. Земля существует вот уже почти пять миллиардов лет, и у нее есть еще столько же, прежде чем ее поглотит Солнце. А современные люди, насколько нам известно, появились на Земле менее двухсот тысяч лет назад. Если представить всю историю Земли как один год, то мы с вами начали жить на ней 31 декабря, за минуту до полуночи. Так что главная опасность грозит вовсе не самой планете, а условиям нашего выживания на ней. Земля вполне может решить, что она попробовала приютить человечество, и оно ее не впечатлило. С бактериями, например, проблем гораздо меньше; возможно, этим и объясняется то, что они живут на Земле уже более трех миллиардов лет.

Вероятно, именно это имел в виду писатель-фантаст и футуролог Герберт Уэллс, сказав, что цивилизация – это гонка между образованием и катастрофой. Образование действительно наша самая большая надежда. Но не устаревшее промышленное образование, которое создавалось для удовлетворения потребностей XIX – начала XX века, а образование нового типа, способное ответить на вызовы, с которыми мы сейчас сталкиваемся, и реализовать таланты, имеющиеся в каждом из нас.

Поскольку наше будущее в высшей мере неопределенно, решение не может сводиться к банальному улучшению того, что мы делали раньше. Мы явно должны внедрить что-то еще. Наша задача – не исправить существующую образовательную систему, а изменить ее; нам надо не реформировать, а трансформировать ее. Величайшая ирония сегодняшней неприглядной ситуации с образованием состоит в том, что на самом деле мы знаем, какой подход работает, но просто не внедряем его в надлежащих масштабах. И сегодня находимся в положении, позволяющем с недоступной прежде эффективностью использовать свои творческие и технологические ресурсы для исправления этой ситуации. У нас есть поистине безграничные возможности, чтобы пробудить в детях креативность и воображение и обеспечить их разнообразными формами преподавания и обучения с учетом уникальных характеристик каждого учащегося.

Хотя образование в настоящее время стало глобальной проблемой, по сути, это обыденная вещь. Понимание этого чрезвычайно важно для успеха предстоящих преобразований. Мир в целом сегодня переживает революционные изменения, и нам нужна революция и в образовании. Как большинство революций, эта «вызревает» уже довольно долго, а во многих местах уже стартовала и идет полным ходом. Сегодняшняя революция в образовании начата не сверху; ее инициировали низы, как это, впрочем, и должно быть.

Глава 1

Назад к истокам

ВРЯД ЛИ ДОКТОР ЛОРИ Бэррон обиделась бы на своих учеников и коллег, если бы они до ее прихода на пост директора средней школы Смоки-роуд в Ньюнене поменяли дверь в директорском кабинете на вращающуюся. Дело в том, что всего за пять лет работы школы в ней сменилось уже четыре директора. «Не подумайте, что все они были плохими и неэффективными лидерами, – объясняла мне Лори. – На самом деле это весьма успешные руководители, старше и намного опытнее меня. Трое из них впоследствии стали инспекторами школьных округов. Проблема заключалась в сроках их пребывания на посту. Все прежние директора управляли школой недостаточно долго для того, чтобы начать в ней что-либо менять».

Надо отметить, для Смоки-роуд это, очевидно, было бы довольно проблематично, ибо сухие цифры говорили отнюдь не в пользу этого учебного заведения. Ньюнен расположен примерно в шестидесяти километрах от Атланты; почти 20 процентов его населения живет за чертой бедности, и более 60 процентов учеников школы Смоки-роуд относятся к категории малообеспеченных. Когда Лори пришла в Смоки-роуд (это произошло в 2004 году), школа стабильно занимала по успеваемости последнее место среди пяти средних школ своего округа. А еще Смоки-роуд могла «похвастаться» рекордным числом прогулов, самыми частыми обращениями в органы дисциплинарной юрисдикции; самым большим количеством уголовных обвинений, предъявленных несовершеннолетним; и наибольшим процентом учеников, переведенных в альтернативные системы образования из-за постоянных проблем с дисциплиной. Школа явно нуждалась в помощи на самых разных уровнях, но Лори решила, что в первую очередь в Смоки-роуд нужно создать ощущение стабильности и безопасности.

«В первый год своего директорства я только то и делала, что, курсируя между партами, разнимала дерущихся учеников. Меня часто спрашивали, какую информацию мне удалось собрать, а я раз за разом отвечала, что никаких данных у меня пока нет. Я вообще-то человек очень организованный и во всем опираюсь на факты, но, просматривая свои записи за девять лет пребывания в Смоки-роуд, обнаружила, что за первый год они просто отсутствуют. А все потому, что я тогда сосредоточилась исключительно на том, чтобы обеспечить хоть какую-то безопасность учащихся. Ни один ребенок не мог чувствовать себя в то время в школе спокойно и комфортно, потому что то там, то тут постоянно возникали стычки и бесконечные перепалки по любому поводу».

Итак, поначалу Лори Бэррон потратила уйму времени на то, чтобы пресечь постоянные конфликты, и гораздо чаще, чем ей бы того хотелось, отстраняла учеников от занятий и отправляла домой. Это была необходимая мера. Лори поняла, что если ученики либо дерутся, либо боятся, что их вот-вот втянут в драку, то о нормальной учебе не может быть и речи. К концу первого года Лори установила целый ряд новых правил, благодаря которым дети начали четко понимать, какого рода поведения от них ожидают. Но самым важным было то, что Лори вернулась в школу на следующий год. Это положило конец порочной практике «вращающейся двери» и позволило Смоки-роуд приступить к разработке конструктивного долгосрочного плана, призванного сломать негативные традиции, прочно укоренившиеся в школьной культуре.

«Нашу школу никто не считал хорошей, но все относились к этому факту как к чему-то само собой разумеющемуся. Наши показатели никого особенно не разочаровали. Все рассуждали приблизительно так: “Это совсем неплохой результат, учитывая, в каких условиях им приходится работать”. Иными словами, мы вполне могли оставаться там, где находились. Но уже на второй год мы задумались над тем, где бы хотели оказаться. Прежде всего нам следовало добиться, чтобы у детей появилось желание посещать школу. Мы целый год разрабатывали свою миссию и видение. И именно в это время поняли, что нам нужно лучше узнать своих ребят. Это был очень длительный процесс, в котором участвовали учителя, ученики, наши деловые партнеры и представители местной общины. Мы создали родительско-учительский комитет. Я видела, что многие учителя верили в наших детей, но не думаю, что это происходило на уровне школы как учебного заведения или местного сообщества. Но учителя действительно верили, ведь некоторые отличные педагоги до сих пор работают в Смоки-роуд. Однако всеобъемлющей миссии у нас не было».