Свет во тьме - Тимофей Медведев

Перепрыгивая через ступеньку, Михаил поднялся на крыльцо центрального отделения милиции и замер перед массивной металлической дверью. Его чуткое обоняние тут же уловило терпкий неприятный запах перегара, а из-за закрытых дверей он услышал шум и гомон десятков голосов.

Шум, доносящийся из переполненных людьми камер предварительного задержания, являлся закономерным последствием вчерашнего празднества. По пути в милицию Каганов поразился подозрительной тишине, несвойственной даже такому сонному провинциальному городу, как Прахов. Но удивляться не стоило: основных гуляк и заводил вчерашних беспорядков переловили и доставили в это и другие отделения. Кроме распоясавшихся студентов, в обезьянниках томились бездомные, хулиганы и пьяницы, которых милиционерам довелось арестовать на улицах накануне.

Михаил с усилием распахнул тяжелую дверь и вошел внутрь, где запах сделался еще более отвратительным. Представшая перед ним картина действительно напоминала вольер в зверинце московского зоопарка, куда Каганова в детстве водили родители.

Некоторые задержанные расположились как у себя дома, азартно резались в дурака засаленными картами или горланили, пытаясь привлечь внимание девушек легкого поведения, запертых в отдельной камере. Михаил ожидал увидеть Веру среди представительниц самой древней профессии, но, к его удивлению, девушки там не было.

Сержант Дмитрий Дальнов оторвался от заполнения протокола и устало посмотрел на вошедшего. Судя по количеству лежащих перед ним бланков, работы у него было еще много.

– Добрый день! Каганов, из «Вечернего Прахова», – Михаил протянул сержанту свое журналистское удостоверение. – Я звонил вам по поводу неправомерного задержания Веры Караваевой, сотрудницы нашей редакции…

– Здравствуйте, гражданин Каганов, – наконец снизошел до ответа сержант. – Я же по телефону вам сказал, что мы во всем разберемся. Невиновных отпустим, виноватых накажем.

– И сколько вы прикажете ждать? – огрызнулся Михаил. – Своими действиями вы не только срываете выход городской газеты, но и нарушаете конституционные права…

Но сержант Дальнов не стал его слушать и демонстративно вернулся к заполнению бланков. Каганов умолк, понимая, что простым напором и наглостью он этого ленивого милиционера не проймет.

– Послушайте, товарищ сержант, – вновь обратился он к Дальнову.

– Что вам, гражданин?

– Я пришел, чтобы забрать своего сотрудника.

– Я понял. Но приказа отпускать кого-либо из задержанных мне не поступало.

– Послушайте, вы! – терпение у Каганова лопнуло. – Двадцать минут назад я по телефону разговаривал с полковником Буркиным, и он лично пообещал мне, что Караваеву немедленно отпустят. Разве он тебе не звонил?

– Да тихо вы! – сержант понизил голос и практически перешел на шепот. – Никто мне не звонил.

– Сержант!

– А?

– У тебя телефонная трубка снята и рядом с аппаратом лежит, – Михаил взглядом указал на упомянутую трубку, а про себя подумал: «Да что же это за город такой? Всем на все плевать, и никого за это не наказывают!»

– Ой, точно, – удивился Дальнов.

Михаил даже успел подумать о том, что он смог бы написать шикарный материал о профессиональной непригодности сотрудников праховской милиции, но быстро отбросил эту мысль. За такие статьи и в Москве можно погибнуть в результате несчастного случая. Чего уж говорить о Прахове, где мэр или начальник УВД являли собой и власть, и царя, и бога в одном лице?

– Сержант, не тяни, позвони своему начальству.

Опершись на стойку дежурного, Каганов молча наблюдал, как Дальнов связался с начальством.

– Как, вы сказали, ваша фамилия? Каганов? – спросил Дмитрий, зажав трубку ладонью. – С кем именно вы решали вопрос?

– У вас что, есть еще один полковник милиции в Прахове?

– Соедините меня с полковником Буркиным… Антон Петрович? Здравия желаю! Это сержант Дальнов. Тут к нам в отделение пришел некий гражданин Каганов, из газеты…

Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, Михаил с трудом дождался окончания разговора. Сержант положил трубку. Каганов обратил внимание, что тот снова опустил ее рядом с телефоном, и встал.

– Следуйте за мной.

Сержант обошел стойку и направился в глубь отделения. Михаил старался не отставать от него ни на шаг. Со всех сторон на них тут же посыпались крики из камер: задержанные требовали немедленно выпустить их, так как они ни в чем не виноваты. Наконец они оказались рядом с одиночной камерой.

– Вера? Караваева, вы здесь? Ответьте!

– Здесь она, здесь, – неприятно улыбнулся сержант, – в целости и сохранности.

– Михаил, это вы? – из-за двери послышался испуганный и полный отчаяния женский голос.

– С вещами на выход! – сержант наконец-то открыл замок и распахнул дверь камеры.

Вера Караваева, единственная сотрудница «Вечернего Прахова», вызывавшая у Каганова положительные профессиональные надежды как перспективный журналист и фоторепортер, сейчас была похожа на взъерошенного воробья. Обычно привлекательная молодая особа, прятавшая красоту за очками с массивной роговой оправой, дрожала от холода и страха.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да… думаю, да, можно сказать, что я в порядке, – Каганову показалось, что девушка на грани истерики, но ошибся. Переступив порог камеры, Вера, даже не взглянув на сержанта, направилась в сторону выхода. Михаил пошел рядом с ней, оставив Дальнова возиться с замками.

– Ты действительно в порядке?

– Да, Михаил, спасибо вам большое за заботу и за то, что помогли выбраться из этого гадюшника. Хотя сейчас я невероятно зла. Я могла бы собрать такой материал, но…

– Да расскажи наконец, что произошло? – Михаил чуть повысил голос.

– Сперва все шло по нашему с вами плану. В парке я быстро нашла парочку проституток и смогла с помощью заранее припасенного алкоголя вытянуть их на разговор. А потом со всех сторон зазвучали сирены и… – Вера замолчала.

– Тебя арестовали… – Михаил попытался аккуратно продолжить разговор.

– Да. Конечно, я пыталась показать миллионерам свое удостоверение, но они меня даже слушать не стали. Свинтили всех, кто под руку попался, и затолкали в свой уазик. Вопросы начали задавать только тогда, когда нас доставили в отделение.

– Вот скоты, – тихо произнес Каганов, – Я с ними еще разберусь. А пока расскажи, хотя бы в общих чертах, что тебе удалось узнать?

Цыганка, сидевшая в камере, мимо которой они в этот момент проходили, попыталась ухватить Каганова за руку.

– Постой, дорогой, я тебе погадаю.

– Отстань, – Каганов брезгливо одернул руку и поспешил дальше, вслед за взъерошенной подчиненной.

Наконец Вера смогла собраться с мыслями и ответила:

– Поначалу я намеревалась собрать материал прямо в парке аттракционов: сфотографировать ночных бабочек за работой, а если получится, взять интервью. Вот у них, кстати. Снежанна и Роза, – девушка кивнула в сторону двух хоть и молодых, но имевших весьма потасканный вид женщин, – но в самый разгар нашей беседы нас всех и накрыли.

– Родная милиция нас бережет. Сначала посадит, потом стережет, – вполголоса продекламировал Каганов.

– Так что мне пришлось несколько часов провести в общей камере. Потом дежурный милиционер, осматривавший наши вещи, нашел мои корочки. Тогда они решили закрыть меня в отдельной камере. Как они выразились, на всякий пожарный.

– Ладно, обсудим это позже, – произнес Михаил. – Сержант, все вопросы с вашим начальством улажены.

Милиционер вернулся на свое рабочее место, открыл ящик стола и достал вещи Караваевой: сумку, большой блокнот для записей, журналистское удостоверение и фотоаппарат. Вместе с вещами он протянул вере от руки заполненный бланк.

– Значит, так, – сказал милиционер. – Получите и распишитесь.

– Что это? – насторожилась девушка и внимательно вчиталась в корявый подчерк сержанта.

– Здесь сказано, что вы не имеете претензий к сотрудникам нашего отдела.

Девушка состроила презрительную гримасу на своем красивом лице, оставила витиеватую роспись на протянутом бланке и сгребла свои вещи в охапку.

– Пойдемте, Михаил. Я хочу успеть сдать статью в сегодняшний номер.

В салоне новенькой «Волги», припаркованной неподалеку от крыльца отделения милиции, сидела Виолетта Каганова, эффектная рыжеволосая красавица, откровенно скучающая в ожидании возвращения супруга. Но вокруг было на что посмотреть, если, конечно, не принимать во внимание тот факт, что картинка эта была не из приятных: из подъехавшего к крыльцу милицейского автомобиля стражи порядка выгружали новую порцию помятых хулиганов, сыплющих на ходу оскорбления как в адрес друг друга, так и в адрес милиционеров. Навстречу этой толпе из здания выходили тихие и робкие люди, приходящие в себя после ночи за решеткой. Это напомнило Виолетте типичную очередь на заводской проходной. Ночная смена устало разбредалась по домам, а дневная спешила отдать все силы на благо отчизны.