Город - Екатерина Береславцева

class="p1">– Помню, конечно. Семь историй о первой любви… Но нет, Элли, город Арбузов к тем арбузам отношения не имеет!

– А жаль! Что-то мне арбузика захотелось…

– Придётся до лета потерпеть!

– Придётся, – вздохнул мой ребёнок. – Мам, а ты в этот раз надолго?

– Думаю, дней на десять, солнышко. Но это будет зависеть… сама знаешь, от чего!

– А ты там не одна, да? Говорить не можешь?

– Да.

– Ты, пожалуйста, будь осторожна, хорошо? Мне сегодня сон такой странный снился…

– Ты мне не рассказывала!

– Не хотела перед дорогой волновать.

– Что, какой-то кошмар, Элли?

– Не кошмар, но… Ой, мам, меня Агнешка зовёт, я тебе потом расскажу, если не забуду. Но ты не переживай, ничего страшного! Может быть, даже наоборот! Ну всё, я побежала, а то наши тётушки меня съедят!

– Они могут! Элли, будь послушной девочкой, ладно?

– Мам!

Закончила разговор я с неспокойным сердцем, хотя вроде бы причин на это не было. Ну сон, подумаешь, это же не по-настоящему! Даже если учесть, что некоторые сновидения моей дочурки воплощаются в жизнь каким-то совершенно немыслимым образом, не буквально, но фиксируя узловые точки, накручивая вокруг них фантасмагоричные события, волноваться всё равно не стоило. Да и со сном ли связаны мои ощущения? Может быть, совсем другое подтолкнуло моё подсознание к эмоциональной дрожи?

– Дочка звонила? – Любовь Андреевна, кажется, была удивлена.

– Да. Беспокоится…

– А сколько ей? – это уже Светлана спросила.

– Десять. Но иногда мне кажется, что она гораздо старше меня.

– Знакомое ощущение! – толстуха кивнула. – Дети вообще мудрые существа… до определённого возраста. Вы извините, Изольда, а сколько же вам самой лет? Я бы и не подумала, что у вас такая взрослая дочь!

– Мне тридцать три.

– Вот как… Знаете, а для меня возраст Христа поворотным оказался – замуж я в тридцать три вышла и Славика, сына, родила.

– Я слышала такую теорию, что у человека каждые одиннадцать лет происходят обновления и перемены в жизни. Так что ничего удивительного, Любовь Андреевна! Хотя вот мои тридцать три прошли серо и буднично… – Светлана пожала плечами. – Но моя жизнь вообще редко в какие-то правила вписывается!

– А я в тридцать три в Ярославль переехал, – откликнулся сосед сверху.

– Как?! – в один голос воскликнули обе тётушки. – А мы думали, что вы коренной ярославец!

– Для того, чтобы полюбить город, совсем не обязательно в нём рождаться! Любовь – штука спонтанная, дамочки. И непредсказуемая. Иной раз так по башке шандарахнет, что все мозги набекрень посшибает. Потом думаешь – куда смотрел, идиот? А поделать уже ничего не можешь. Любовь, так её за ногу!

– Вот-вот, у меня как раз так и было! – глаза у Светланы загорелись. – Как молнией меня пронзило, только увидала этого негодяя, только что искры из глаз не сыпались. А так всё было – и дрожь в коленях, и бабочки в животе. Рубашки его под подушку клала, чтобы даже ночью запах любимый вдыхать, представляете? Вот дура была!

– И чем всё это закончилось? – с любопытством спросила толстуха.

– Да ничем хорошим! – Светлана махнула рукой. – Хотя вру. Дочке уже двадцать два, скоро внуков мне родит. Наверное, для этого и случилась со мной та история. Знаете, я бы даже согласилась ещё раз через развод пройти, лишь бы Санька моя на свет появилась. Она у меня умница, каких свет не видывал. Сейчас на последнем курсе экономического учится, в бухгалтерии просто Бог! Параллельно несколько фирм ведёт, представляете? В её-то годы!

– А мои бездельники и лоботрясы! Всё бы им только с дружками резвиться да школу прогуливать. Супружница моя, как на работу вышла, совсем из рук детей выпустила. Я ей талдычу: лучше дома сиди, ребятишек воспитывай, а я деньгу и сам притащу. А она: я, видите ли, не только как женщина, но и как личность состояться желаю! Как личность, как вам это нравится?!

– Ну и правильно! Вам, мужикам, что главное? Бабу дома усадить, да делами побольше нагрузить, а о том, что у нас тоже свои желания имеются…

Будь я в другом состоянии, я бы тоже поучаствовала в беседе – всегда любила эту лёгкую, ни к чему не обязывающую и ни к чему не ведущую дорожную болтовню. Но разговор с дочерью повёл мои мысли совсем в другую сторону, вовсе не пересекающуюся с моими милыми попутчиками. И главное, никак не удавалось ухватить за хвост причину нынешнего беспокойства. Какое Эллино слово или, может быть, эмоциональный тон так вдруг переменили моё настроение? Мутно, непонятно, расплывчато. И, кажется впервые за последние годы, грядущее знакомство с новым городом не казалось таким уж радостным и желанным. Может быть оттого, что предстояло проходить его в одиночестве?

Глава 2

Впрочем, следующим утром от тягостного настроения не осталось и следа. Город Арбузов встретил своих гостей, как и положено радушному хозяину, солнцем, раскрытыми объятьями и улыбкой. Причём в буквальном смысле. При въезде на вокзал я с радостным изумлением увидала высокую девичью фигурку, застывшую будто в полёте, – взлетающая ткань платья, раскинутые в стороны тонкие руки, нежный овал белого лица и сияющая, немного робкая, улыбка на мраморных губах. Статуя расположилась прямо у главного входа в здание вокзала на высоком постаменте, невольно обратив мои мысли к другой героине, неуловимо похожей на эту. Бегущая по волнам – вот что навеял мне сей образ и от чего вдруг звонко и радостно застучало моё сердце. Хороший знак! – моментально решила я и, в прекрасном состоянии духа, совершила свой первый шаг на платформу.

– А вот и мой Вася! Вася, Васенька, мы тут!

Светлана неистово замахала рукой кому-то, другой рукой крепко прихватив меня за плечо. Чтобы не сбежала, полагаю. Хотя куда мне бежать, в чужом городе, не имея ни одного знакомого лица на сто вёрст вокруг!

Брату своему о временной постоялице любящая сестрица доложила ещё в дороге.

– Я же говорила, мои желания Вася выполняет без вопросов!

Впрочем, об этом я догадалась бы и без её слов, лишь бросив первый взгляд на стремительно приближающегося к нам человека. На вид Васе было лет тридцать, хотя Света уверила, что ему сорок один. Возможно, виной всему некоторая небрежность в одежде, свойственная скорее молодому человеку, нежели мужчине в солидном возрасте. Яркий клетчатый шарф на шее, сбившийся на плечо от быстрой ходьбы, длинное пальто непонятного оттенка, который трудно определить даже мне, профессиональному художнику. То ли это серый с примесью олова, то ли грязно-зелёный, вымазанный в болотной жиже… Густые и весьма кучерявые кудри украшала кепка, тоже