Квартирник (СИ) - Путилов Роман Феликсович

— Алла Петровна, надо в гараж ехать, колесо клеить, ездить без «запаски» нельзя.

— Да? — Алла в растерянности замерла у водительской дверцы, нервно крутя парой блестящих ключиков с каким-то брелоком: — И что мне теперь делать?

— Ну, если у тебя есть время, можно поехать в твой гараж. Там у тебя есть все необходимое. Где— то за час-полтора я справлюсь.

— Поехали — Алла резко сунула мне в руку ключи от машины и полезла на заднее сидение. Всю дорогу я пытался встретиться глазами со своей пассажиркой через зеркальце заднего вида, но Алла старательно делала вид, что очень соскучилась по панораме улиц Города.

Через два часа, грязный и потный с непривычки, я, забортовав и завулканизировав камеру и покрышку, складывал монтировки на место, мне в голову пришла неожиданная идея:

— Алла Петровна, ты мне ничего не хочешь сказать?

— Паша, ты о чем? Что ты хочешь от меня услышать?

— Ну, например, на каком ты месяце?

— Что правда, уже видно?

— Еще не видно, но я почувствовал.

— Ты к этому ребенку не имеешь никакого отношения.

— Ты что, хочешь сказать, что он не от меня?

Алла долго молчала, но, все-таки, пересилив себя, еле слышно, произнесла:

— Нет, не хочу. Ребенок твой, но я буду воспитывать его сама. Тебя он знать не должен.

— Почему?

— Ты же не поменяешь свою работу? А я не хочу, чтобы мой ребенок однажды узнал, что его папу убили в какой-то грязной подворотне. Пусть изначально не будет никакого отца, чем его потерять.

— Я не буду сейчас тобой спорить. Меня бесят мои грязные руки, а в твоем рукомойнике вода закончилась. Давай вечером приду к тебе домой, и мы обо всем переговорим.

— Я не хочу, чтобы ты приходил ко мне. Я знаю, чем закончиться твой визит — у нас закрутиться все сначала. Мне очень дорого обошлось расставание с тобой, пройти этот путь снова я не хочу.

— Алла, мы просто поговорим….

— Паша, я сейчас живу спокойно, без всяких проблем. Я много плакала и много передумала, успокоилась… И тут, как черт из коробочки, опять появляешься ты. Вот зачем тебя нелегкая принесла, скажи мне пожалуйста? И все именно в тот момент, когда я успокоилась.

Вечером, глядя разомлевшую женщину по чуть округлившемуся животику, я думал, что мне делать. Несмотря на все оптимистичные слова хозяйки дома, в ее жизни не было все хорошо. Хотя директор вино-водочного магазина, «сидящая» на дефицитной «жидкой валюте», храбрилась и хорохорилась, над ней сгустились очень темные тучи.

— Представляешь, Паша, они говорят — Алла Петровна, пишите заявление о переводе. Вы молодой, перспективный руководитель, вам расти надо. Мол, для вас ничего не изменится. Новый магазин больше, коллектив молодой, комсомольский, боевой и многочисленный. Просто сволочи, зла не хватает.

— Алла, а почему ты игнорируешь добрые, можно сказать, отеческие, советы руководства и не хочешь перейти в другой магазин?

— Паша, ты меня вообще слушал или только мою грудь тискал? Мне навязывают перевод в хозяйственный магазин. Там, кроме тазов и стирального порошка, ничего нет доброго нет. Ты разницу с моей нынешней должностью улавливаешь?

— Хозяйственный где расположен?

— У Главного рынка.

— Алла, пиши заявление, не раздумывай, просто поверь мне и напиши.

— Да ну тебя, балабол. Я от тебя такого совета, честно говоря, не ожидала. Самому тупому грузчику с моей точки ясно, какая должность лучше, а ты даешь совет в вопросе, в котором ничего не соображаешь. Я на новом месте буду на одну зарплату жить, понимаешь? Будет дикая текучка кадров, и вообще — женщина фыркнула, как злая лесная кошка и, оттолкнув меня, повернулась к стене, открывая мне шикарную картину загорелой спины с белой полоской попы. Поэтому долго обижаться она не смогла, а после примирения, мы, отдышавшись, переместились на кухню.

— Алла, я, когда в командировке был…

— Паша, давай только не про твою ужасную работу…

— Да причем тут работа? Я когда был в командировке, познакомился с мужиком из Москва. Он в Госплане работает, начальником какого-то сектора. Они туда на охоту летают. Там природа дикая, но летом очень хорошо, почти каждый день солнышко греет. Но, не суть. Мы на охотничьем кордоне случайно встретились. Ну, вечером, как положено выпили. И не фыркай, пожалуйста, а слушай внимательно дальше, это тебя напрямую касается… Слышала о эффекте случайного пассажира. Не слышала? Это, когда люди в поезде готовы обо всем откровенничать со случайным попутчиком, которого они видят, вероятнее всего, в первый и в последний раз. Зачастую, они даже имен друг друга не знают, но готовы рассказать собеседнику почти все. И вот, плановик этот, который по сравнению со мной, величина космического масштаба, рассказал… Только дай слово, что никому. Не обмани, не проболтайся, а то плохо нам будет… Не елозь, а слушай внимательно.

Я отпил глоток свежезаваренного индийского чаю (другого у Аллы не бывало), и продолжил:

— Там (я ткнул пальцем в потолок) прекрасно понимают, что в стране с торговлей плохо и становиться с каждым годом все хуже. Все выполняют план на сто два процента, а товаров в магазинах нет. Сейчас готовиться очередная, но кардинальная реформа в сфере торговли. Через пару лет начнут приватизацию предприятий, в том числе и магазинов. Трудовые коллективы станут собственниками предприятий. Доли или паи будут распределяться пропорционально стажа работы на данном предприятии и должности, соответственно, самый большой пай будет у директора. На втором этапе реформы ликвидируют все эти областные, городские и районные торги. Оставят только торговые отделы при райисполкомах, которые будут следить за соблюдением в районе общих правил торговли. Ты поняла, что это будет значить лично для тебя?

Алла неуверенно помотала головой.

— Ладно, Паша, допустим, не будет торгов, хотя в это я с трудом верю. А теперь скажи, если не будет торгов, кто будет распределят товары между магазинами — базы, что ли? Так это будет еще хуже, чем сейчас.

— Алла, а для чего все это планируется, как думаешь?

— Ну, не знаю. Просто зная, что потом все вернется к тому, как было

— Нет, как было не будет. Там все гораздо шире. Хотят дать предприятиям право часть прибыли пускать в фонд заработной платы, чтобы оклады, систему премирования определяли сами предприятия. Потом для предприятий оставят только госзаказ, а все, что сверх госзаказа произведено, разрешат продавать самостоятельно, напрямую в магазины. Считают, что производительность вырастет и товаров будет больше производиться. Улавливаешь?

— Ну, допустим. Только, Павел, я так и не поняла, зачем я должно уходить и торговать метлами.

— Слушай дальше, скоро дойду до твоих местечковых интересов. Ты, по договору с Городским заводом пластмасс, закупаешь у них тазы. Тазы продали, заплатили налоги, заплатили аренду за помещение магазина, оставшиеся деньги отдали за проданные тазы, а остальное по решению трудового коллектива распределили на премии, пропорционально вклада каждого. Скажи, если условная комсомолка Света будет получать двадцать копеек с каждого проданного таза, она будет продолжать плевать на покупателей, или отдерет задницу от стула и улыбнется покупателю, чтобы он быстрее этот таз купил.

— Паша, это конечно, очень интересно. Только ты, со своим собутыльником из Госплана не учли, что условная Света, конечно, зад отдерет от стула, и таз продаст, но ей двадцать копеек будет мало, а покупателю нужен таз или ведро раз в десять лет.

— Согласен, вот только вы в магазине сами себе хозяева, и вам нужно получать прибыль, поэтому вы, коллектив, выделяете часть магазина пот торговлю, ну допустим, телевизорами, сохраняя часть магазина под торговлю тазами. Как, какая схема интересней будет?

— Ну, чуть –чуть, потому что телевизорами тоже нужно уметь торговать.

— Ладно. Магазин, куда тебя уговаривают перейти, площадью больше вино-водочного?

— Ну, наверное…— Алла подняла глаза к потолку: — Раз в пять…

— А проходимость?