Коршун и горлица - Джейн Фэвэр

Мули Абдул Хассан соскочил с лошади.

Белые мраморные камни отражали солнечный свет и он по привычке отвел глаза к бассейну, находящемуся в центре двора. Вид воды радовал его взгляд. В ней неподвижно лежала гигантская золотая рыбка - она будто бы тоже страдала от жары, и Абул остановился, чтобы вдохнуть воздух, наполненный ароматом роз, в изобилии усыпающих кусты, обрамляющие бассейн. Слуги Абула привыкли к тому, что он снова и снова наслаждается своим домом после более чем дневного отсутствия, сознавая, однако, что сегодня он как-то странно озабочен.

Это заметили и те, кто ожидал его в салоне. Те, кто ждал его с докладом, решили не беспокоить его и обошлись пока ритуальными реверансами. Калиф приветствовал их несколько рассеянно, взгляд его упал на жену, скромно стоящую в стороне. Она наклонила голову, встретившись с ним взглядом.

Как это непохоже на Айку - появиться перед ним публично, - подумал Абул и слегка склонил голову. Во время своего отсутствия он почти не думал о ней, но теперь понял, что досада его со временем не уменьшилась. Она была очень красивой женщиной, но при этом настоящей стервой, и это начинало его беспокоить. У Айки был настоящий талант к плетению интриг, но он не обращал на это внимания до тех пор, пока его кади прозрачно не намекнул ему, что его жена может быть причастна к дискредитированию одного из его советников.

Абул сделал вид, что проигнорировал намеки магистрата, но сам провел осторожное расследование и прощупал Айку столь тонко, что та не поняла, в чем дело. В результате ему удалось прийти к определенному выводу. Его жена поссорилась с женой дискредитированного советника и задумала отомстить ей.

Абул же не подозревал об интриге и принял представленью ему доводы за чистую монету. Этот инцидент заставил Абула по-другому взглянуть на жену, особенно в связи с тем, что она очень ревностно опекала их сына. Увидев ее, он понял, что ничего не изменилось и он по-прежнему питает отвращение к ней, несмотря на ее очевидные попытки пойти с ним на мировую.

Однако он не мог позволить себе выказать свое отношение публично и потому вежливо приветствовал ее.

- Поужинаете со мной и с сыном? - спросила Айка, улыбаясь подведенными глазами. Она не знала, стоит ли ей упоминать Бобдила, но потом решила, что будет проще, если они поведут себя так, как будто бы вовсе ничего не произошло.

Абул нахмурился. От его взгляда не ускользнули тщательно подведенные глаза жены. Он вспомнил о том, как прекрасно ее тело, несмотря на приверженность Айки к сладкому.

В его воображении возникли зеленые, живые глаза, тонкое и гибкое тело, одетое в старенькое оранжевое платье, голые ступни ног, коричневых от солнца. На самом деле они стояли у Абула перед глазами с тех самых пор, как девушка убежала от него днем в оливковую рощу. Он нисколько не хотел есть с женой и сыном. Он хотел узнать, что удалось Юсуфу о ней разведать. Продается ли она?

Ни о чем другом Абул и думать сейчас не мог.

- Нет, - ответил он, - не сегодня. У меня есть неотложные дела, но с репетитором нашего сына я поговорю.

Он еще раз склонил перед ней голову и отвернулся.

Руки Айки охолодели и она почувствовала, что испытывает настоящий страх. Итак, она по-прежнему в опале. Калиф не обязан держать жену, которая больше не пользовалась его милостью. Но Абул не отвергнет ее. Он не может этого сделать из-за такого пустяка. И если он не пошлет ни за кем, она сама проявит инициативу.

Она знает много способов возбудить мужской интерес, а уже если он возбудится, сумеет его удержать. И она вернулась в свои покои, где стала составлять план соблазнения своего мужа.

Абул завершил необходимый ритуал и направился в бани. На банщиков можно было положиться - они не станут беспокоить его праздной болтовней. Он принимал ванну не только с целью помыться - Абулу нужны были время и соответствующая атмосфера для медитирования.

Он долго лежал в горячей воде с благовониями и вспоминал: когда-то, давным-давно, он влюбился в женщину, одну из наложниц своего отца, - тогда он был совсем мальчиком, и когда отец обнаружил его тайну, то, смеясь, предоставил девушку в распоряжение сына.

Его любовное наваждение длилось только три ночи. С тех пор Абул почти никогда не чувствовал ничего, кроме легкой тяги к женщинам.

С Айкой все было несколько по-другому - она была его женой, красивой и искусной в любви.

Между ними были дружеские отношения и он считал, что ему повезло, что она умеет угодить ему разными способами.., до тех пор, пока не понял, что мужчине необходимы не только плотские отношения с женщиной. Теперь же, когда он узнал о ее грязных интригах, как женщину, он больше ее не желал.

Он выскочил из горячей воды и нырнул в мраморную ванну с холодной. От холода у него перехватило дух, но он почувствовал, что голова становится ясной, а кожу пощипывает. Неужели это возможно влюбиться после одной случайной встречи, во время которой не было произнесено ни слова? Был ли в этом смысл?!

Банщик растер его и он вытянулся на скамье, все еще жмурясь. Пусть это бессмысленно, но ведь тем не менее это произошло! Он хочет ее, и заплатит сколько угодно, только бы получить!

Абул вошел в парную, где вытянулся на мраморной скамье. Пар ворвался ему в легкие, выгоняя из кожи пот. Он прикрыл глаза, чувствуя, что из его тела выходят все нечистоты. Может быть, ее нельзя купить. Нет, все на свете имеет свою цену.., необязательно в деньгах, но все равно имеет. А если он не сможет купить ее, то.., то существуют и другие пути.

Абул перешел в помещение для отдыха и предоставил свое тело в распоряжение тамошнего служащего. Девушка, видимо, была испанкой, хотя она и не ответила ему, когда он спросил на этом языке, как ее зовут, но ему показалось, что она не ответила ему вовсе не потому, что не поняла. Она отпрянула от него, как потревоженный лесной зверек. Абул прикрыл глаза.

- Мой господин.., мой господин Абул.

Голос вывел Абула из транса. Перед ним стоял мужчина, которого он послал вслед за девушкой.

- И что же ты обнаружил? - Абул снова обрел легкость ума и тела.

Человек рассказал ему о том, что увидел и какие выводы сделал.

- Один убил из-за нее другого? - медленно произнес Абул, изо всех сил стараясь осознать сказанное. Впрочем, конечно, разные народы имеют разные обычаи, и не его дело подвергать сомнению традиции других. И, возможно, из-за этой женщины мужчина действительно может убить. Эта мысль почему-то не показалась ему такой уж дикой.

Но мужчина, совершающий убийство, не всегда получает свою награду. И что тогда?

Он поднялся с кушетки.

- Сделаем вылазку, Юсуф. Я хочу посмотреть на этот лагерь и на людей, населяющих его, своими глазами. Поедем только вдвоем. Нет никакой необходимости брать с собой военный отряд, я хочу сделать все тихо.

Служитель принес ему одежду, и внезапно Абул почувствовал себя голодным. Баня сделала с ним это и, несмотря на свое желание поскорее уехать, он неторопливо поел, отказавшись от каких-либо развлечений, кроме музыки арфы.

Те, кто прислуживал калифу, не догадывались о том, что в его крови играл огонь нетерпения.

Он чувствовал себя так, будто ему предстояло сражение и, несмотря на уверенность в успехе, внезапно познал сомнение. Свое тело он тоже приготовил должным образом, постаравшись полностью расслабиться, чтобы очистить и успокоить мозг.

Юсуф ждал его во дворике, сидя на быстром арабском скакуне. Конюх держал вторую лошадь под уздцы, она была под стать первой, Абул одобрительно кивнул. Эти лошади были выращены для быстрого и полного достоинства бега, а не для войны, где требовалась грубая сила.

У обоих мужчин с собой были только ножи, и ничего другого. Им предстоял недолгий путь - ночь была ясной, повсюду струился лунный свет, а перед ними извивалась темная дорога.

В своих покоях Айка готовила себя к визиту к мужу.

- Нафисса, ты уверена, что калиф сегодня ни за кем не послал?

- Совершенно уверена, моя госпожа, - она вплела пахучую мимозу в волосы хозяйки. Бледно-желтые цветы являли собой контраст иссиня-черным прядям.

Рука Айки застыла в воздухе над украшенными каменьями сосудами с духами: она никак не могла решить, какие больше будут созвучны ее настроению и цели. Мускус или гардения, пожалуй, несколько тяжеловаты. Если бы Абул сам горел желанием, тогда подобные ароматы подошли бы его страсти, но если она сама должна соблазнить его и наполнить желанием, то потребуется нечто более тонкое и менее очевидное. Что-то такое, что дополнило бы мимозу. Когда она подняла крышку, воздух наполнился ароматом лилий. Она нанесла пахучее масло на виски, за уши, пониже глаз и в пульсирующие точки на шее и кистях. Потом спустила платье и прежде чем затемнить красным соски, тоже смазала их маслом. Нафисса принесла ей ночную сорочку из белого газа и тяжелое парчовое одеяние, чтобы она могла закутаться в него во время путешествия в апартаменты калифа.