Откровения маньяка BTK. История Денниса Рейдера, рассказанная им самим - Кэтрин Рамсленд

незначительные наблюдения о том, что он ел или пил. (Однажды он упомянул в обсуждении телесериала, который мы оба смотрели, что может легко отвлечься даже на самом интересном месте и пойти спать.) Он мог сосредоточиться, но мог также погрузиться в словесную мешанину – какие-то бессвязные фразы, записанные друг за другом в случайном порядке. Это можно было счесть симптомом задержки развития, и такой вероятности я тоже не сбрасывала со счетов.

Несколько страниц его четырнадцатистраничного письма после обсуждения привычных для Рейдера тем вроде поведения фондового рынка (он делал воображаемые инвестиции) были посвящены некоему «чувству Минотавра» – сигнал Рейдера, что мы заходим на территорию ВТК. Минотавр – это мифологическое чудовище, запертое в лабиринте, которое питается юношами и девушками, принесенными ему в жертву. Рейдер прочел о Минотавре в шпионском боевике и счел его подходящим символом, а также хорошим кодовым словом. Он называл серийных убийц Минотаврами. Под этим он подразумевал, что у них внутри живет беспощадный зверь, убивающий невинных людей.

Далее тон письма менялся. Хотя Рейдер добавил несколько сносок (на полях страницы) о том, что действует из лучших побуждений, он явно пришел в возбуждение, когда описывал свое «логово». Процесс его заводил. Как Тед Банди на многочисленных беседах с психологами, Рейдер иногда говорил о себе в третьем лице или использовал другие приемы дистанцирования, но мне было ясно, что он описывает свои самые эротичные фантазии и реальный опыт.

«С чего же начать по главной теме, – писал он. – Я стараюсь сосредоточиться, в уме, и не совсем помню, о чем рассказывал Доунетт в последний Х, когда мы беседовали. Она упоминала, что вы коллекционируете кулинарные рецепты, особенно сытных блюд. Кажется, трехсоставные (вас интересуют больше всего). Поэтому я нашел этот рецепт сытных крылышек-барбекю, которые вам подойдут, настоящий королевский ужин. Тушеная говядина тоже очень сытная. Что касается сытности, я считаю (А) (В) (C) (D) & Е лучшими, а остальные кажутся или выглядят сытными на вкус Минотавра».

Примерно так выглядели все его письма. И растягивались на десятки страниц.

Я обдумала этот отрывок. Мне показалось, что в нем ключ к разгадке. Мне надо было догадаться, как он связан с отсылками к вырезкам, каждая из которых соответствовала одной из букв в списке Рейдера. Он не был каннибалом, так почему книга рецептов? Я еще могла ожидать такого от Артура Шоукросса, серийного убийцы, который утверждал, что поедал тела своих жертв, и который даже написал кулинарную книгу. Однако для Рейдера отсылка к кулинарии должна была иметь какой-то другой смысл.

Одной из книг, название которой он обвел в кружок, была «Лучшие рецепты». Но что за трехсоставные блюда, которые я якобы люблю? Я никогда не говорила ни ему, ни Доунетт, что увлекаюсь кулинарией, потому что это не так. Значит, тут он использовал метафору, но на что она указывает? Рейдеру хотелось убедить «надзирающий глаз», что он предлагает мне нечто хорошее, но я знала, что это уловка. У меня ум заходил за разум.

«Трехсоставные рецепты… и я нашел рецепт сытных крылышек-барбекю, которые вам подойдут, настоящий королевский ужин».

Королевский ужин… Буква «К» была подчеркнута. Ох! Барбекю (англ. barbeque), Трехсоставный, Крылышки – это же ВТК! Неужели все так просто? Я не была в этом уверена, и письмо никак не просвещало меня на этот счет. Я подумала, что упоминание «про замки» просто подтверждает, что мы обсуждаем с ним тот самый замок – замок Холмса – и его воображаемый пыточный подвал. Если он ссылался только на название или обводил слово в кружок, разобраться было легче. На обложке «Лебединых воров» были изображены голые женские ноги, и я решила, что он увидел тут сходство с фотографиями, которые делал другой знаменитый серийный убийца, Харви Глатмен[5], в момент, когда его жертвы узнавали, что сейчас умрут. Рейдера в данном случае интересовали веревки, которыми были связаны ноги.

Усталая, я позвонила Доунетт, чтобы узнать, получила ли она свою часть кода. Да, получила. Теперь мы могли работать вместе.

Она много знала о раннем развитии Рейдера благодаря их пятилетней корреспонденции (более двухсот писем). Она предупредила меня, что иногда он пишет совершенно бессмысленные вещи, и когда мы сравнили свои заметки, стало ясно, что Рейдер и сам давно запутался. (То же самое происходило на допросах в полиции, когда он попытался сам взломать свой «немецкий шифровальный код».) Некоторые элементы ее списка противоречили моему. Однако вдвоем нам удалось кое-что разобрать.

Доунетт отправила мне страничку с перечнем цифр, которые Рейдер совместил с соответствующими им буквами алфавита. «Заглавные – вот ключ», – написал он, и я подумала, что он имеет в виду заглавные буквы, которые обвел в кружок на вырезках из моего конверта. Буквы от N до W у Доунетт были пропущены, но я нашла слова, соответствующие им, на рекламе книжек. Я спросила ее насчет «трехсоставных блюд» и ВТК; она подтвердила мою трактовку и подсказала еще один ключ: «сытный» начинается с «С», а это один из главных аспектов увлечения ВТК пытками. Возможно, то же самое можно сказать про буквы «В» и «К». Связывание – вот что он считал «сытным», «мясом с картошкой» в своих рецептах. Лучшие рецепты являлись его фантазиями. Королевский ужин!

В желудке у меня забурлило. Жертвы! Королевская еда! Рейдер сравнивал пищу со своими фантазиями о пытках, будто они могли насыщать. Он уже упоминал о «коробке с печеньем». Он даже прислал мне фотографию шоколадного фондана с комментарием: «Когда человек выбирает светлую или темную сторону? Вот тут шоколадное пирожное, горячий шоколадный фондан, мой любимый, и рецепт выглядит аппетитно. Ведь даже мороженое мы получаем за обедом всего раз-два в год…»

Я с трудом могла смотреть на это фото.

«С», как я поняла, обозначало секс или сексуальные фантазии. Значит, темный шоколад был сферой Минотавра – ареной убийств на почве секса. Фантазии Рейдера были для него главным лакомством. Итак, мы нашли часть ключей к будущей корреспонденции, а отсылки к еде признали сравнением с его темным либидо.

Далее упоминался некий «роман», который я пишу, про «старые замки» – то есть закодированная отсылка к нашей книге и к амбарам. Он писал, что провел кое-какие «исследования», иными словами, вернулся к истокам своей извращенной психической жизни. Он также включил рисунки «хобби-фермы», которые я «могла бы приобрести», то есть написать о них. Конечно, это был его замок. Он впускал меня к себе в голову, вместилище фантазий. Это напоминало то, как Ганнибал Лектер толковал действия Баффало Билла, открывая правду скорее о себе, чем о