Состоятельная женщина. Книга 1 - Барбара Брэдфорд

Когда Пола наконец заговорила, в голосе ее снова прозвучала прежняя уверенность:

– Ты, конечно же, права. Власть – это самое мощное оружие, возможно, даже более сильное, чем деньги. И члены правления корпорации понимают это, – сделав короткую паузу, она в упор поглядела на Эмму и затем продолжала: – Я их не боюсь! Можешь не сомневаться, бабуля! Хотя, признаюсь тебе, эти люди мне противны. Наверное, даже если я и боялась, то не их; мне было страшно подвести тебя. – Улыбка Полы подтверждала, что от былой неуверенности в своих силах не осталось теперь и следа. – Из-за этого я и нервничала. Но сейчас все в порядке, не сомневайся!

Наклонившись вперед, Эмма успокаивающим жестом коснулась руки своей внучки.

– Никогда не бойся потерпеть неудачу, Пола. Если бы ты знала, скольким людям эта боязнь помешала добиться поставленной цели! Когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас, у меня просто не было времени, чтобы думать о возможных неудачах. Я должна была преуспеть, чтобы выжить. И никогда не забывай того, что ты только что сказала мне насчет власти. Это самое главное оружие. Власть, а не деньги. Они важны лишь тогда, когда ты беден, когда тебе действительно не хватает на еду, одежду, крышу над головой. Когда все эти необходимые для жизни вещи у тебя уже есть, и тебе надо двигаться дальше, деньги становятся просто средством для твоего продвижения, расчетной единицей, если угодно. И не давай никому вбить тебе в голову, что власть якобы развращает, кто бы тебе это ни нашептывал. Вовсе нет, кроме тех случаев, когда имеющий власть готов на все, чтобы ее сохранить. А иногда власть даже облагораживает, поверь мне.

Улыбнувшись, она прибавила полным уверенности тоном:

– И помни, моя дорогая, что тебе нечего беспокоиться: все мои надежды ты оправдаешь.

– Буду стараться, бабуля! – воскликнула Пола, но, увидав недовольное выражение на лице Эммы, быстро добавила: – Обещаю, что не подведу! Но что мне делать с Гарри Мэрриотом? Ведь он как-никак председатель правления и, похоже, меня просто ненавидит.

– Не думаю, Пола, – возразила Эмма. – Боится, возможно, но не ненавидит.

Голос ее вдруг стал бесстрастно-ровным, но в глазах зажегся мрачный огонек. Она многое могла бы поведать внучке о Гарри Мэрриоте, вспомнить малоприятные истории: она действительно хорошо знала этого человека, с которым неоднократно скрещивала шпаги.

– Боится, говоришь? Но почему? – удивилась Пола, переходя на неожиданно высокие ноты и подавшись вперед, чтобы выслушать ответ бабушки.

Тень презрения пробежала по лицу Эммы при мысли о Гарри Мэрриоте.

– Почему, ты спрашиваешь? Да потому, что ты слишком напоминаешь ему своего деда, и это выводит его из себя. Он с самого начала боялся твоего дедушки, еще с тех пор, как они основали „Сидни-Тексас Ойл”, с которой и начался потом „Сайтекс”, и пробурили первые нефтяные скважины. Твой дедушка всегда знал, что в действительности представляет собой Гарри, и Гарри инстинктивно чувствовал, что дедушка это знает. Поэтому-то он и боялся. Когда твой дедушка передал мне свои акции в „Сайтексе”, его условие было таким: я никому не должна их продавать, пока жива. Я должна была сохранить их для твоей матери и ее будущих детей. У твоего деда, Пола, как видишь, была неплохая интуиция. Много лет назад он уже знал, что „Сайтекс” со временем станет той гигантской корпорацией, которой он стал сегодня, и хотел, чтобы мы пожинали плоды этого процветания. И еще он хотел, чтобы Гарри все время держали под контролем. Точнее, чтобы поводья постоянно находились в моих руках.

– Ну, особенного вреда, думаю, он теперь „Сайтексу” больше не причинит, – откликнулась Пола. – Ведь реальную власть у него в результате все же отняли, и все благодаря тебе. Дедушка бы наверняка гордился тобой, дорогая моя бабуля, – сказала Пола и затем спросила с любопытством: – А я правда похожа на дедушку?

Эмма бросила на внучку быстрый изучающий взгляд. Самолет мчался теперь прямо по направлению к солнцу, и сквозь иллюминаторы в салон лился поток ярко-золотистого света. Сидевшая напротив нее Пола была вся залита этим волшебным сиянием: ей даже показалось, что сами волосы внучки стали более черными и блестящими, они тяжелой массой обрамляли, подобно складкам бархатной драпировки, мраморно неподвижное лицо, а глаза сделались еще синее и искристее. Это были его глаза! И его волосы! В глазах Эммы засветилась нежность.

– Иногда очень. Как, например, сейчас. Но Гарри Мэрриота тревожит куда больше кое-что в твоем характере. Но тебя это не должно волновать, Пола. Долго он на этом месте не просидит.

Она повернулась и стала перебирать в лежащем на соседнем сиденье портфеле деловые бумаги. Через несколько минут она вновь обернулась к Поле.

– Если ты уже покончила с балансовым отчетом нашего нью-йоркского магазина, то я его уберу. Между прочим, ты со мной согласна?

– Да, бабушка, абсолютно согласна. Они сумели добиться просто ошеломляющих успехов.

– Что ж, будем надеяться, что и дальше дела у них пойдут так же, – заметила Эмма, принимая папку с отчетом из рук Полы.

Надев очки, она принялась изучать содержимое другой папки – на сей раз это был ее парижский магазин. Мысленно она уже прикидывала, какие изменения надо будет внести в его работу. Она видела, что на парижском горизонте собираются тучи, по мере того, как она, одну за другой, просматривала эти ужасные цифры, обдумывая ближайшие шаги, которые предпримет по приезде в Лондон, губы ее сжимались от огорчения.

Пола налила себе еще одну чашечку кофе и, отпивая его маленькими глотками, пристально посмотрела на бабушкино лицо. В сущности, подумалось ей, она видела его перед собой всю свою жизнь и всю жизнь его любила. Ее охватила волна нежности: нет-нет, бабушке ни за что не дашь ее лет, что бы она там ни говорила. Так, женщина лет шестидесяти с небольшим. И это при том, что бабушкина жизнь никогда не была легкой и часто приносила ей страдания. А вот поди же, лицо ее, как ни странно, прекрасно сохранилось. Правда, вокруг глаз и рта заметна, словно выгравированное кружево, паутина мелких морщин, а от крыльев носа к подбородку спускаются две глубокие борозды. Но зато щеки над этими бороздами все еще упруги, а зеленые глаза, не то что вечно слезящиеся и моргающие глаза, какие часто бывают у старух, еще могут, когда она сердится, метать искры. Живые, все понимающие...

Конечно, решила Пола, вглядываясь в черты любимого лица, в нем запечатлелись и те страдания, сквозь которые выпало пройти Эмме. О них говорили твердая линия ее рта и волевой подбородок. Продолжая свои наблюдения, Пола констатировала, что ее бабушка на самом деле выглядит весьма суровой, и немногие выдерживают ее тяжелый взгляд. Держится она надменно, но, надо признать, что надменность эта нередко смягчается обезоруживающим обаянием, чувством юмора и естественностью поведения. В данную минуту, когда Эмма не контролировала себя, ее лицо показалось Поле таким беззащитным – ясным, открытым, исполненным мудрости.