Рассказы - Джек Макдевит

— Хорошо, что здесь снова люди. Когда я заходил сюда в прошлые разы, здание пустовало.

— Вот как?

Какое еще здание?

— О да. Мы собирали огромную аудиторию. Но теперь нет ни партера, ни балкона. — Он медленно осмотрелся. — Интересно, что произошло?

— Как вас зовут? — спросила она.

Он выглядел озадаченным. Даже потрясенным.

— Вы не знаете, как меня зовут? — Он оперся на трость и вгляделся в Чаку пристальнее. — В таком случае, думаю, нет смысла с вами разговаривать.

— Откуда мне знать? Мы никогда с вами не встречались. — Она подождала ответа, но не дождалась и продолжила сама: — Я Чака из Иллирии.

Мужчина учтиво поклонился.

— Полагаю, в данных обстоятельствах вы можете называть меня Уинстон. — Он одернул пиджак. — Сквозняки здесь. Почему бы нам не подойти к костру, Чака из Иллирии?

Имей он враждебные намерения, они с Квейтом были бы уже покойниками. Могло быть и еще хуже. Она опустила пистолет и заткнула за пояс.

— Странно, что здесь вообще кто-то появился. Не хочу вас обидеть, но место выглядит давно заброшенным.

— Да, так оно и есть.

Она посмотрела на Квейта: спит без задних ног. Пользы от него как от козла молока, если бы призрак прокрался незамеченным.

— И где же вы все это время были?

Он задумался.

— Не могу сказать, — сказал он, — но вообще-то здесь. Я ведь постоянно здесь нахожусь. — Он с трудом опустился на пол и протянул руки к костру. — Приятно.

— Холодина.

— Не найдется ли у вас глоточка бренди? Нет, наверное.

Что еще за бренди такое?

— Нет, — ответила она. — У нас нет бренди.

— Жаль. Хорошо согревает старые кости. — Он пожал плечами и огляделся. — Странно, — сказал он. — Не знаете, что здесь случилось?

— Нет. — Она даже не поняла вопроса. — Понятия не имею.

Уинстон положил шляпу на колени.

— Здесь все выглядит совсем запущенным, — сказал он. Странно, но факт запустения приобрел значительность, когда он упомянул об этом. — Прошу меня простить, но я никогда не слыхивал об Иллирии. С вашего позволения, где это находится?

— Несколько недель отсюда на юго-запад. В долине Мавагонди.

— Понятно. — Судя по его тону, он ничего не понял. — А кто такой Мавагонди?

— Это река. Вы и про нее не знаете?

Он взглянул ей прямо в глаза.

— Боюсь, я мало что знаю про те места. — Он помрачнел — Вы со своим спутником направляетесь домой?

— Нет, — ответила она. — Мы ищем убежище Хейвен.

— Убежище? Вы, конечно, можете остаться здесь, — предложил Уинстон. — По сдается мне, что вам здесь будет не слишком уютно.

— Спасибо, но я же сказала, что нам нужно не вообще убежище, а убежище Хейвен. Так называется это место.

Уинстон кивнул, наморщив лоб. По его глазам видно было, что он усиленно размышлял.

— Это возле Бостона?

Чака снова взглянула на Квсйта и подумала, не стоит ли его разбудить.

— Не знаю, — сказала она. — А где этот Бостон?

Уинстон улыбнулся.

— Ну и ну, — сказал он, — похоже, кто-то из нас заблудился. Интересно только кто.

Она уловила блеск в его глазах и улыбнулась в ответ. Несмотря на его старомодную манеру изъясняться, она поняла, что он сказал: они оба заблудились.

— Так где же этот ваш Бостон? — снова спросила она.

— Сорок миль к востоку. Прямо по автостраде.

— Какой автостраде? Нет здесь никакой автострады. Но крайней мере, я ничего подобного не видела.

Огонек сигары разгорелся и снова потускнел.

О боже. Да, должно быть, прошло слишком много времени.

Она обхватила руками колени.

— Уинстон, должна признаться, что я не понимаю, о чем мы говорим.

— Я тоже. — Он смотрел ей прямо в глаза. — Что такое Хейвен?

Ее потрясло такое невежество.

— Вы шутите?

— Вовсе нет, я серьезно спрашиваю. Пожалуйста, просветите меня.

Ладно, все-таки он живет в такой глуши.

— Хейвен — это родина Авраама Полка, — с надеждой пояснила она.

Уинстон в недоумении потряс головой.

— А кто такой этот Полк? — спросил он.

Полк жил в конце эпохи Строителей Дорог. Он знал, что миру приходит конец, а города умирают. Он спасал все, что мог. Ценности. Знания. Историю. И он спрятал все это в убежище, куда ведет подводный вход.

— Подводный вход, — повторил Уинстон. — Как же вы надеетесь проникнуть туда?

— Боюсь, что никак, — сказала Чака. — Боюсь, что мы прямо здесь откажемся от этой затеи и повернем домой.

Уинстон кивнул.

— Костер прогорает, — сказал он.

Она подгребла угли кочергой и подкинула полено.

— Никто не знает, был ли Полк на самом деле. Может, это просто миф.

Снаружи мелькнула молния. Секундой спустя прогремел гром.

— Этот Хейвен чем-то напоминает Камелот, — сказал он.

Что еще за Камелот?

— Вы имеете в виду, — спросил он, затянувшись своей горящей травой, — что мир там, снаружи, весь в развалинах?

— Нет, снаружи все очень красиво.

— Но там руины?

— Да.

— Обширные?

— Да, повсюду. В лесах, в реках. Даже на мелководье в морских гаванях. Повсюду. Некоторые из них даже каким-то непонятным образом действуют. Например, едет поезд, которым никто не управляет.

— И что вам известно о Строителях?

Она пожала плечами:

— Очень мало. Почти ничего.

— Их тайны скрыты в Хейвене?

— Да.

— И вы собираетесь повернуть назад?

— У нас не осталось сил, Уинстон.

— У меня просто дух захватывает от любознательности, что вами движет, Чака.

Черт бы его побрал.

— Послушайте, вам легко говорить. Вы и понятия не имеете о том, что нам пришлось пережить.

Уинстон не отрывал от нее глаз.

— Согласен, не имею. Но какая награда ждет в конце пути! А море уже близко.

— Нас осталось только двое, — сказала она.

— Историей движут не толпы, — сказал он. — И не благоразумные обыватели. Курс всегда прокладывает отважный капитан.

— Нет, все кончено. Нам еще повезет, если мы доберемся до дома.

— Может, и не доберетесь. А на пути к цели риск вам обеспечен. Но вы должны решить, что для вас ценнее — риск или награда за него.

— Вот мы и решим. У меня есть спутник.

— Он подчинится вашему решению. Все зависит от вас.

Она пыталась удержать злые слезы.

— Мы такого натерпелись. Сделали все, что могли. Идти дальше неразумно.

— Ценность разума часто преувеличивают, Чака. В тысяча девятьсот сороковом году было бы разумно принять условия Гитлера.

— Принять что?

Он отмахнулся от вопроса:

— Не имеет значения. Но разум, находясь под давлением, обычно склоняется к осторожности, когда требуется отвага.