«Если», 1998 № 01 - Сьюзи Чарнас

Запись 17. Я отправился в дюны взглянуть на «старокондриан» — на тех, кто не пожелал имитировать земные обычаи. Большинство из них не говорит по-английски (они и по-кондриански нынче говорят друг с другом нечасто), но, по-видимому, они не возражают, если вы просто шатаетесь рядом и наблюдаете за их жизнью.

Живут они поодиночке либо в крошечных поселениях, очень примитивно, сведя свои потребности к минимуму. У старокондрианина есть, как правило, круглый каменный домик, хотя может оказаться, что он живет в норе или пещере; он ходит каждый день за водой, а пищу себе готовит на маленькой плитке, работающей от батарей, или даже на костре из дров. Телевизора у него нет. Вместо развлечений он ходит туда-сюда, разглядывая, что придется, или сидит и медитирует, или копается у себя в цветнике, или режет по дереву. Правда, время от времени они собираются вместе ради того, чтобы потанцевать или просто погреться на солнышке, а то вздумают поставить какой-либо скетч или пьеску. Если уж они решили актерствовать, то это может длиться многие дни подряд. У них есть что-то вроде натурального обмена: изделия из одной округи ценятся в других. Иногда они путешествуют, и отдельных пилигримов можно встретить даже на городских улицах — но подолгу они здесь не задерживаются.

С недавних пор попадаются молодые, которые пытаются вернуться к подобному стилю жизни, создав соответствующие условия в городах. Право, их потуги смешны, — а между тем эти юнцы считают свои действия абсолютно неизбежными перед лицом вторжения инопланетных обычаев. Земных обычаев.

То есть это, очевидно, обратная реакция на затеянную некогда «программу». Я пристально слежу за развитием событий — оно завораживает, а должно бы бросать в дрожь. Мне эта реакция сверхъестественным образом напоминает земных фундаменталистов-националистов — «Американских христиан», ближневосточных мусульман и всех прочих, кто к концу жизни на нашей планете превратил эту жизнь в форменный ад. Но если указать «антагонистам» на подобное сходство, они тоже приходят в бешенство, поскольку не хотят уподобляться землянам в чем бы то ни было.

Я частенько завожу разговор на подобные темы только для того, чтобы посмотреть, чем он кончится. Если я общаюсь с «антагонистами», те неизменно лезут в бутылку: «Нет, — кипятятся они, — мы просто-напросто хотим вернуться к прежним традициям!..» Они совершенно не сознают, что самый их пыл — черта скорее земная, чем кондрианская. Насколько я могу судить по разным источникам и собственным впечатлениям, горячность есть нечто не свойственное коренной кондрианской культуре. Пока они не увлеклись нашими сигналами, у них ничего подобного не было; каждый жил сам по себе, спокойно и, честно говоря, скучновато.

Иной раз мне хочется, чтобы мы застали их культуру в ее изначальном виде, а не такой, какой она стала к моменту нашего прилета. Впрочем, старокондриане нипочем не додумались бы послать на Землю миссию доброй воли — это уж как пить дать.

Я беседую обо всем этом с доктором Брижит Нильсон, частенько и подолгу. Мы не то чтобы подружились, но для человека и ящерицы ладим совсем неплохо.

Она заявляет, что кондриане всего лишь использовали земную культуру для того, чтобы влить новые силы в свою. А я припоминаю старокон-Дриан: ей же ей, они мне нравились. И если они олицетворяли собой Умирающую культуру, то надо было позволить ей мирно умереть.

Запись 18. Росс вовлекла в свои музыкальные забавы Чендлера. Выяснилось, что ребенком он играл на скрипке. Теперь в общем доме только и слышны их совместные упражнения. Иногда она упражняется на фортепиано. На виолончели у нее получается лучше. А я сижу себе на своем крылечке, глядя на море, сижу и сижу.

Росс уверяет, что кондриане, участники ее группы, восхищены тем, что у них получается. Естественно, с каждым днем они изображают людей все лучше и лучше. Они полагают XX столетие на Земле Золотым веком человеческих спектаклей. Откуда им это известно? Тут же все не из первых рук, все понаслышке.

Меня просили присоединиться к бригаде кондриан, следующей на южный континент, где возникли локальные волнения, для суждений по проблемам питания. Я отказался. Меня не интересует, голодают ли они там и почему голодают. Я насмотрелся в избытке на картины голода на Земле. Вот там голодали с размахом, там это был поистине спектакль!

А еще я не хочу уезжать, чтобы не пропускать игру Росс и Чендлера. Они исполняют сонаты и дуэты, экспериментируют, не всегда успешно перекладывая музыку, написанную для других инструментов. Вот это мне интересно. Как только Росс стала играть на фортепиано так же уверенно, как на виолончели, их репертуар сильно расширился. Конечно, им далеко до великих музыкантов, но я слушаю их с удовольствием каждый раз, когда могу. Есть что-то особенное в живой музыке. Без нее тоскуешь.

Запись 19. Майерс отправился в мировое турне. Он приобрел такую известность живописца, что у него появились соперники, даже соперничающие школы, возглавляемые его же учениками. У нас в доме он не появляется совсем, даже в гости не заглядывает.

Сью Энн Бимиш и я учредили себе жилище напротив бывшего общего дома, на другой стороне залива. Необходимо, чтобы кто-то постоянно был с нею рядом, необходимо с того самого дня, когда нашли расчлененный труп Мелиссы.

По мнению властей, ответственность за преступление несет движение «Кондрачаликипон» (так называет себя радикальное крыло «антагонистов», в переводе это значит «возвращение к кондрианской сущности»). Мол, им был нужен акт, символически отвергающий все связанное с земной культурой.

В очередной беседе с доктором Брижит Нильсон я указал, что эти «кондрачикосы», если тут действительно их вина, сделали все совершенно неправильно. Им следовало швырнуть мертвое тело прямо на ступени правительственного здания и созвать пресс-конференцию. Впрочем, если уж они так последовательно учатся у землян, то в следующий раз ошибки не будет.

— Вот именно, — отозвалась она. — Что же нас ждет?..

Какой смысл она вкладывала в слово «нас»? Конечно, не «мы, двое», а «мы, кондриане». Ей нравится думать, что гости с Земли обладают особой мудростью, проистекающей из гибели их мира и мистической кровной связи с культурой, которую кондриане впитывают. Словно я только и делаю, что сижу и размышляю о подобных отвлеченностях. Доктор Брижит Нильсон — неисправимый романтик.

Что же касается Сью Энн, то о смерти Мелиссы я не разговариваю с ней вообще. Было уже столько смертей — что значит теперь смерть еще одного ребенка? Ребенка, который все равно не вырос бы человеком: люди рождаются на Земле и воспитываются в человеческом обществе, как Сью Энн и я.