Апокалиптичность в фантастике - Александр Громов

10. КРАСИВО ПОКИНУТЬ «ТИТАНИК»

Автор может работать по принципу «всех убью, один останусь». Но даже в этом случае финалы могут быть закрытыми, открытыми и открытыми с намеком. Еще сложнее завершить текст, если по сюжету людям удается как-то справиться с надвигающимся А. Сложнее – из-за обилия таких сюжетов. Читатель «ан масс» в общем-то не любит безысходности. Все любят побеждать. И читать о победах.

Стандартный вариант, назовем его «голливудским». Бравый и честный полковник медицинской службы (Дастин Хоффман) в последний момент спасает как минимум зараженное вирусной лихорадкой население американского городка, как максимум – все человечество, негодяй генерал наказан, а что сколько-то людей все-таки умерло от болезни – ну так что ж, на войне как на войне. Главное, наши победили, причем главные герои истории остались живы.

Похожие, хотя обычно не столь радужные истории расказывают иногда российские фантасты. В уже упомянутой повести «Сдвиг» Александра Щербакова герои умудрились остановить целый остров, сползающий с материкового шельфа в глубины океана. Общие принципы: герои – люди действия, они бешено работают и добиваются своего.

На другом полюсе лежат истории о том, что всем хана, сопротивляться было бессмысленно и вообще всем нам так и надо. Эти истории гораздо менее популярны. Оно и понятно: как бы ни был хорош повар, он не в состоянии сделать вкусное блюдо из желчи.

Ну и, разумеется, существует великое множество промежуточных вариантов. Различие между ними очень часто обнаруживается лишь в финале.

Голливудский вариант победы над катастрофой при помощи человеческих усилий очень притягателен, хотя и не вполне честен. Правда, большинство читателей плевать хотело на «честность» – подавай им хеппи-энд!

Вариант «хороший, но российский». Вячеслав Рыбаков, повесть «Доверие». Вроде хеппи-энд. Земля спасена, Солнце не взорвется. Более того, человечество освоило еще одну планету! Расплата за это: угробленная к чертовой матери экология. И что стало с героями этой истории – боже ты мой!

Вариант победы при помощи «бога из машины». Очень плохое решение. Случайности, о которых было говорено выше, не следует распространять на развязку истории. Читатель вправе почувствовать себя обманутым. И ведь действительно чувствует.

Финал тех же «Роковых яиц», который так не понравился Горькому и который разительно отличается от раннего варианта. Та глава так и называется: «Морозный бог из машины». Ну в самом деле, требуется вмешательство большого-пребольшого чуда, чтобы в конце августа в средней полосе России грянули двадцатиградусные морозы. Булгаков все это прекрасно понимал и через название главы дал намек читателю: мол, иначе я не мог, ребята, по не зависящим от меня причинам.

Повесть Тюрина и Щеголева «В мире животного». В городе завелись некие хищные твари и давай всех есть. Убить тварь трудно: шустрая, нападает молниеносно. В перспективе маячит полный армагеддец. И что же? Некий бомж внезапно обнаруживает, что твари сделались вдруг ленивыми. И еще они пригодны в пищу человеку и даже очень вкусны. Была проблема – нет проблемы. Ура богу из машины. На современном новоязе это называется «слив засчитан».

«Штамм Андромеда» Крайтона. Бог из машины, да еще совершенно ненаучный бог. Одновременная и одинаковая мутация вируса (причем всех вирусных особей) в космосе и в подземной изолированной лаборатории – такое под силу только богу.

Конан Дойль, «Отравленный пояс». Бог из машины проявился в том, что пояс быстро кончился, люди очнулись, и цивилизация не погибла.

Роман А.Громова «Шаг влево, шаг вправо». Звездный Монстр набезобразничал, после чего мирно сдох. Тоже бог из машины, хотя обусловленный: если бы Монстр не был изначально болен, он вообще не попал бы в наше время и рассказанная в романе история не состоялась бы.

Прикроюсь «Войной миров» Уэллса. Бациллы, угробившие марсианских кровопийц, при полной научной корректности играют роль того же самого бога из машины. Вот если бы люди выделили эту бациллу из макаки суматранской и жабы суринамской и заразили ею пришельцев – был бы совсем иной коленкор. А-ля «Кукловоды» Хайнлайна.

Короче. Боритесь с искушением ввести в текст бога из машины в качестве способа как-то развязать сюжет. А если не получается, то хотя бы постарайтесь заговорить читателю зубы.

А в общем случае финалы таких произведений делятся на:

а. Апокалипсис замечен на подходе и предотвращен;

б. Апокалипсис всех напугал, но при ближайшем рассмотрении оказался не апокалипсисом. Пример: «Многорукий бог далайна»;

в. Апокалипсис начался, но побежден;

г. Апокалипсис не побежден, но есть надежда;

д. Апокалипсис не побежден и надежды нет, но кое-кто уцелел;

е. Апокалипсис не побежден, никто не выжил.

Не мое дело указывать, какой вариант предпочесть. Замечу лишь, что ошибаются те, кто думает, будто если в романе описано такое, что у читателя глаза квадратные и волосы дыбом, то финал можно спустить на тормозах. В точности наоборот.

11. НАСТРОЕНИЕ

Здесь буду краток. Незачем объяснять особенности специфически апокалиптического настроения, которое должен вложить свой текст автор, коль скоро он пишет на эту тему. Как он этого добивается – его проблемы. Но даже от смеха в таком произведении у читателя по идее должны шевелиться волосы. А вспомним знаменитое воннегутовское «такие дела»...

Надеюсь, все ясно. Если, например, вы придумали удачную шуточку и вам неймется вставить ее в апокатиптический текст – вставляйте, но позаботьтесь о том, чтобы она «работала» на создание определенного настроения, а не торчала инородным телом.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ, дополнительная. ЭКЗОТИКА

Мой доклад был бы неполон, если бы я не упомянул еще об одной разновидности А.: о таких А., которых никто не заметил. Лично мне здесь почему-то вспоминаются произведения фэнтези. Например, рассказ «День без смерти» Леонида Кудрявцева. Там бродит вполне осязаемая Смерть – классическая старуха с косой, и ее убивает снайпер. Ура, Смерти больше нет, народ ликует. А ученые меж тем пытаются синтезировать искусственную смерть для диктатора, который несколько часов бьется в агонии, горемычный, и никак не может умереть. Видимо, то же самое ждет всех. Армагеддец подкрался незаметно.

Или. Евгений Лукин, роман «Катали мы ваше солнце». Строго говоря, здесь предапокалиптическая ситуация, она легко просчитывается, поскольку система лишилась последних запасов устойчивости, но никто этого в упор не видит. Каждому в отдельности хорошо – всем вместе скоро будет хуже некуда.

Чисто волевым решением сюда же можно отнести знаменитые антиутопии типа «1984» или «Мы». В обоих случаях описаны миры, высший суд над которыми уже состоялся, чего никто не замечает. Впрочем, касательно этой категории романов не буду настаивать.

Если можете дополнить – сделайте это после ответов на вопросы. А у меня все.