Ревизор: возвращение в СССР 31 (СИ) - Винтеркей Серж

Есть ещё вариант выйти на Кожевникова. У него аллергия, небось, началась на письма после того случая. Прийти, посетовать, что соучастница Самедова по той истории осталась безнаказанной и преспокойно делает сейчас карьеру в комсомольских структурах МГУ. Группу по разбору писем можно вскользь упомянуть, а можно и прямо сказать, что она там пристроилась на тёплое местечко… Уверен, Кожевников болезненно отреагирует на упоминание писем в связке с участником той истории…

Но это всё как стрелять из пушки по воробьям. Вдруг у Кожевникова та история такой болью в сердце отзовётся, что отправит он Регину спиваться куда-то в Тьмутаракань, оставив без высшего образования. Она стерва, конечно, но в том возрасте, когда ещё не поздно человеком стать. Я не намерен ее уничтожать, я вообще девушек люблю и стараюсь с ними не воевать, мне для войн и мужиков вполне хватает. Просто хочу, чтобы эта проныра не лезла в мои дела…

Хотя, кажется, я слишком поспешно отбросил мысль о том, чтобы задействовать Мещерякова. Надо его использовать, но не для того, чтобы разобраться с Региной, а для того, чтобы выяснить, кто оказывает ей поддержку? Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что она снова нашла себе какого-то папика после того, как осталась без Самедова. Именно этот человек и создаёт ей сейчас протекцию. Значит, надо намекнуть Мещерякову на нехорошую ситуацию с внедрением ко мне в ближайшее окружение человека Гагаринских. Настойчивым внедрением, при поддержке ЦК ВЛКСМ. А затем попросить его установить за ней слежку, чтобы понять, кто именно её сейчас поддерживает. Это ему и самому очень интересно, никаких шуточек в мой адрес не будет, и должен я ему ничего не буду. Наоборот, зауважает за проявленную бдительность.

Вполне может быть, это окажется тот самый типчик из ЦК ВЛКСМ, который наклонил Гусева. Но Гусев ни за что не скажет мне, молодому пацану, его фамилию. А вдруг я сделаю какую-нибудь глупость, позвоню ему, к примеру, на эмоциях? И всё, прощай его карьера! Ну, ничего. Слежка его выявит, а уже когда у меня будет информация, от неё уже и будем плясать при разработке дальнейших вариантов нейтрализации Быстровой.

Святославль.

Надо срочно выселять из трёшки прежних хозяев, – думал Левичев, возвращаясь в Святославль из Брянска на своих вишнёвых «Жигулях». Явно без скандала не обойдётся, если вспомнить, как орала та тетка, но и рассусоливать с ними времени уже нет…

Ещё по дороге в город он решил привлечь на помощь двух подсобников с работы, Королькова и Шмакова, для усиления эффекта от своего появления в недавно приобретенной квартире. Мужики они здоровенные, не особо щепетильные, за деньги на выпивку мать родную продадут.

Он подъехал к общежитию родного ЖБИ, вызвав мужиков на улицу.

– Каждому по четвертному заплачу за помощь…

– А что надо делать-то? – спросил Корольков.

– У меня жильцы в квартире съезжать не хотят, – соврал он им. – Припугнуть надо, пригрозить. Пожёстче, чтобы убрались поскорее.

– Ну, что скажешь, Диман? – посмотрел на соседа по комнате Корольков. – Четвертной каждому.

– Лады, – ответил тот.

– Ну что, так может сейчас и съездим? – предложил Левичев. – Что тянуть кота за хвост?

– Да поехали. Сейчас, только брюки надену, – подёргал себя Шмаков за синие хлопчатобумажные треники с вытянутыми коленями.

Через двадцать минут Левичев уже звонил в квартиру на третьем этаже.

– Пожёстче, – шёпотом напомнил он своим сопровождающим.

– Угу, – промычал в ответ Корольков.

Дверь долго не открывалась, и Левичев уже начал нервничать. Вдруг дверь распахнулась, она, оказывается была не заперта, и они увидели на пороге милиционера в форме.

– Лейтенант Николаев, – представился он. – Вас понятыми прислали? Подождите пока на лестнице. Опергруппа ещё не приехала.

– А что случилось? – спросил дрожащим голосом Левичев. – Я немного знаю хозяев этой квартиры…

– Не положено, конечно, но лучше я вас заранее подготовлю, потому как такое увидите… – потирая подбородок, проговорил тихим голосом милиционер. – А то с непривычки умом можно тронуться.

– Да что случилось-то? – прошептал впечатленный услышанным Левичев.

– Тут психопаты какие-то жили, человечину жрали. Полный холодильник расчленёнки… Но, вы сами сейчас всё увидите. Просто, сильно не пугайтесь. Можете пока сходить в аптеку, валерьянки купить и бахнуть. Легче будет смотреть на весь этот ужас. Я уже так и сделал…

– Ну так мы на улице подождём? – сильно побледнев, спросил Левичев, явственно почувствовав запах валерьянки от милиционера, и слегка подтолкнул Королькова, давая сигнал «уходим». Никакого сопротивления с его стороны он не почувствовал.

– Да, конечно, – кивнул лейтенант.

Все трое бросились бегом вниз.

– Я что-то не понял, – перегородил Левичеву дорогу Корольков, когда они поспешно отошли на полсотни метров от дома. – Так это твоя квартира или нет?

– Моя! У меня ордер на неё есть, – ответил тот на автомате, пытаясь перестать думать о частях человеческого тела, которые набиты в холодильник в его будущей квартире. Ни хрена же себе обмен вышел удачный! А ведь та баба, и правда, странная совсем была… А как орала-то, будто не в себе… А сыночек такой тихий, весь прилизанный. В подручных у нее, видимо, ходил. Она тюкнет кого-то молотком по голове, а он с пилой, наверное, тут же подбегает… Ужас!

– Так ты что же, привёл нас к людоедам? – подошёл ближе к Левичеву Шмаков. – Сам не решился их выгнать, нас позвал?

– Ты знаешь, как это называется? – придвинулся к нему Корольков. – Подстава это называется.

– О чём вы? – чувствуя себя очень неуютно между двумя громилами, воскликнул Левичев. Он хотел, конечно, отвлечься от мыслей по поводу кошмара в его квартире, но не получив же по морде. – Я понятия не имел, что там творилось в этой квартире!

– Это ты иди лейтенанту рассказывай, – с угрозой в голосе ответил ему Корольков. – Ты нам по четвертному должен. И штраф еще по десятке на каждого. Выкладывай!

Мельком взглянув на стоявшего за спиной Шмакова, Левичев понял, что проще отдать им эти деньги. Они прекрасно знают его, знают, где он живёт, ссориться с ними опасно. Ещё колёса проткнут его красавице… Или в тёмном переулке подстерегут.

Левичев вытащил полсотни одной купюрой, добавил две красненьких, и отдал им. Схватив деньги, они тут же ушли со двора, как будто их тут и не было.

Выдохнув с облегчением, Левичев потёр переносицу и понуро поплёлся к машине, которая осталась у подъезда, из которого они только что выскочили, как ошпаренные.

И что дальше? – думал он. – Квартиру после следственных действий опечатают. Показать я её никому ещё долго не смогу. Да и как потом ее обменять нормально? Все же по соседям ходят, расспрашивают, как и что. Тут им сразу радостно и расскажут про каннибалов, что тут прежде жили… Шансы на что-то приличное обменять – хрен и ноль десятых… Эх, точно уйдёт двушка в Брянске! Рябов въедливый, он точно по соседям пойдет с расспросами…

Глядя в окно из-за шторы, Иван с улыбкой наблюдал, как улепётывали посетители. Потом они остановились в конце двора.

– Это что у них там за совет в Филях? – спросил он вслух, напряжённо всматриваясь.

Но когда двое сопровождавших вытрясли из Левичева деньги, Иван стал смеяться и не мог успокоиться, пока вишнёвые «Жигули» не уехали со двора. Мысль устроить им представление пришла ему в голову не сразу. Но слишком долго сидел без дела и ждал их… Вот воображение и заработало… Ну что же, надо позвонить Паше и отчитаться, что первый штурм успешно отражен.

Телефонный звонок раздался, когда дети еще дрыхли. Межгород! Коршуном кинулся к телефону, пока детей не разбудили. Кто это там, интересно?

Оказалось, что Иван. Он тут же начал, сбиваясь на смех, рассказывать мне, что учудил в Святославле. Я даже и не сразу въехал, про что он, связь была не очень, то слышно, то нет, вначале даже и испугался немного, услышав про каннибализм. Но Иван терпеливо повторял все, пока я не расслышал весь его рассказ. И заржал так, что чуть трубку не выронил.