Перстень Сварга - Веда Корнилова

Поняв, что ему никуда отсюда не уйти, мужчина в отчаянии огляделся по сторонам, и тут его взгляд упал на Олею, которая в испуге прижималась спиной к деревянной стене. Расстояние между ними не превышало длину вытянутой руки, и мужчина, будто решившись на что-то, шагнул к молодой женщине, и вцепился своими окровавленными пальцами ей в плечи. Этот человек не был высок ростом, и оттого его лицо оказалось как раз напротив лица Олеи. Черные глаза мужчины оказались напротив голубых глаз молодой женщины, так сказать, одни глаза смотрели в другие. Непонятно по какой причине, но Олея не могла сдвинуться с места. Более того - она не могла даже пошевелиться. Словно завороженная, Олея смотрела в жутковатые глаза мужчины, в которых, кажется, не было видно зрачка - один бездонный черный провал… Женщину охватило непонятное состояние, примерно такое же, если бы она на несколько мгновений одновременно оглохла и ослепла, а взгляд мужчины, казалось, проникал в самую глубь ее души, лишая воли и возможности пошевелиться… Но самое неприятное было в другом - перед глазами Олеи будто стала вспыхивать беспрестанная череда разноцветных огней. Это продолжалось недолго, всего лишь десяток ударов сердца, а потом все поглотила спасительная темнота, и Олея медленно сползла по стене на землю, а мужчина все так же крепко держал ее за плечи, при этом что-то быстро, но негромко говоря…

Олея уже не видела, как сверху, из открытого окна, вслед за тем человеком выпрыгнули три стражника, да и из открывшихся дверей выскочили вооруженные люди. Да сколько же их, стражников, там было, десятка полтора, не меньше! Все они кинулись к мужчине, по-прежнему державшему женщину за плечи - ведь со стороны выглядело так, будто этот человек попытается прикрыться от стражи, взяв в заложники стоявшую рядом женщину…

Когда Олея пришла в себя, то оказалось, что она лежит на земле, а рядом, едва ли не на ней, неподвижно замер мужчина. Похоже, она потеряла сознание всего лишь на несколько коротких мгновений, и сейчас, придя в себя, увидела, что подоспевшие стражники с трудом отцепляют от ее одежды почти что намертво сомкнутые пальцы рук мужчины. А вот сам окровавленный человек… Отчего-то Олея была уверена - он вот-вот должен умереть. Странное предчувствие. И единственное, что успела уловить молодая женщина - это останавливающийся взгляд мужчины. Обычно люди так смотрят перед тем, как душа должна покинуть этот мир…

А вот она сама… Кажется, с ней все в порядке, только вот голова, и без того болевшая с утра, сейчас просто-таки раскалывалась от острой боли, которая все нарастала и нарастала. Наверное, это происходит от всего пережитого…

И тут рядом оказался Серио. Он рывком отшвырнул тело мужчины в сторону и обеспокоено склонился над женой.

- Ты как? Цела? - в голосе мужа была неподдельная тревога. - С тобой все в порядке?

Глядя на испуганное, взволнованное лицо мужа, Олея почувствовала, что слезы, помимо ее воли, вновь начинают подбираться к глазам. Когда Серио вот так, с любовью и заботой относился к ней - в эти мгновения Олея готова была простить мужу все, что угодно.

- Олеюшка, ты как, пришла в себя?

- Наверное… - с трудом произнесла Олея. Ой, а как у нее внезапно разболелась голова! Это даже болью не назовешь: такое впечатление, будто кто-то постоянно бьет по голове крохотными молоточками. Наверное, она просто ударилась, когда падала. - Кажется, все хорошо…

- Сомлела баба! - со знанием дела сказал один из стражников. - Перепугалась… А кто б на ее месте не струхнул?

- Олеюшка, ты встать можешь? - муж крепко держал ее за руки. - А идти?

- Да… Только голова болит. Ударилась, видно, когда падала…

- Вставай, моя хорошая, пошли. Дома тебе станет лучше.

Какой-то мужчина с лицом, чем-то напоминающим лисью морду, стоял возле их кареты, но Серио бесцеремонно отодвинул его в сторону - нечего, мол, дорогу загораживать. Впрочем, тип с лисьей мордой и не возражал…

Уже находясь возле своей кареты, Олея оглянулась. Так и есть: стражники уносили раненого мужчину, но, сама не зная отчего, женщина была уверена: этот человек не выживет. Возможно, он уже умер… Вон сколько с него крови натекло, целая лужа на земле, даже ее платье испачкано в чужой крови…

- Интересно, кто это такой? - Олея провожала взглядом стражников.

- Понятно кто - преступник… - чуть сердито сказал Серио. Он все еще не выпускал из своих ладоней руку жены, будто боялся, что она исчезнет. - Может, разбойник какой, причем опасный, иначе с чего бы на него разом столько стражников со всех сторон накинулось?! А что такое? Неужто понравилось, как он на тебе пристроился?

- Перестань… - вздохнула Олея, садясь в карету, а сама подумала: ну, все, сейчас начнется…

- Да, конечно! - муж уселся рядом с Олей и захлопнул дверцу кареты. - Я и не сомневался: кобель суку на расстоянии учует. Не к кому-то другому мужик бросился, а к тебе!

- Просто я стояла рядом с тем местом, и больше никого поблизости не было… - попыталась сдержаться Олея. - Почему ты меня сразу не увез отсюда, а оставил стоять на виду у всех? Или считаешь, что мне мало трех месяцев тюрьмы? И ты поступаешь так после того, что мне пришлось перенести из-за твоей милой доченьки? Кажется, на меня вся улица смотрела, да еще и пальцем показывала…

- Если до тебя все еще не дошло, то сообщаю: я отправлял свого ребенка домой! - Серио, кажется, не собирался оправдываться перед женой, а наоборот - именно ее пытался обвинить в произошедшем. - Кто еще о девочке позаботится, если не родной отец? Впрочем, до некоторых баб чужие родительские чувства не доходят, и все оттого, что у них сердца нет. Как и своих детей не имеется, и оттого они ненавидят чужих. А ты… Постояла минутку на воздухе, подышала, ничего с тобой не случилось… Хотя нет, тут я не прав: какой-то отпетый тип на тебя свалился, может, ты еще и удовольствие какое успела получить… Или стражники слишком быстро прибежали? Ай-яй-яй, что ж они так поторопились? Я б мог понять, если бы мужик какой нормальный был, только вот на тебя какая-то тюремная шваль накинулась! Чует родственную душу, не иначе.

- Не смей! - Олея выдохнула эти слова из себя. Она понимала, что, несмотря на грубые слова, в глубине души муж все же чувствует свою вину за все произошедшее, и потому, нападая на жену, он как бы снимает с себя часть этой вины. В другое время Олея бы промолчала, но не сейчас. Да и голова болела все сильней и сильней, и оттого хотелось выговориться - может, если она выскажет все то, что за долгое время скопилось в душе, то ей станет полегче… - Не смей говорить подобные гадости! Эти твои постоянные оскорбления, которые я терплю уже давно… Хватит! Сколько можно?! Похоже, таким образом ты пытаешься оправдаться в собственных глазах из-за того, что натворила твоя мерзкая дочка, а отвечать заставил меня!