Принц для сахарской розы - Ирина Щеглова

– Что ты мне рассказываешь, – отмахивалась она от торговца, – да этого барахла и здесь полно, зачем через границу?!

– Но, но, мадам! – Он чуть не плакал.

Сбиваясь и путаясь во французских и арабских словах, помогая себе жестами, Азиз рассказал о том, что ему несказанно повезло с этой самой границей. Полтора километра по горам, и – Марокко. Здесь, на этой стороне, объявились иностранцы, практически отрезанные от больших городов с их огромными магазинами. А значит, у Азиза появился шанс. И он решился. Он берет у себя дома в Марокко всякий мелкий товар и продает здесь. И казалось бы, все выходит складно, правда, есть одно «но»: на границе жандармы, а у них автоматы. Жандармы злые, им нельзя жениться. Азиз тоже пока не может жениться, за невесту надо заплатить, а у Азиза на руках семья – мать и куча младших братьев и сестренок.

Поспорили – и как-то неожиданно успокоились, сошлись в цене. Прощались уже как деловые партнеры.

– Же сви камрад, – Азиз хлопал себя по груди, а мама ворчала:

– Иди, иди, камрад, много вас тут, друзей, ходит. – И, чтобы припугнуть, она сообщила, что вот-вот придет муж: – Муа мари ту свит марше а ля мезон. Так что давай, оревуар.

Азиз закивал, вскочил поспешно со стула – понял. На крыльце он снова втянул голову в плечи и огляделся: нет ли поблизости этих страшных жандармов.

– Да кому ты нужен! – подбодрила его мама.

– Оревуар, мадам, оревуар, Ирина!

Он простился и исчез. Мама закрыла дверь и вернулась в кухню.

– Мам, а зачем нам это? – спросила я, рассматривая сувениры: деревянные фигурки, брелки, открытки…

– Кто его знает, – неопределенно ответила мама.

Глава 5

Несостоявшийся конфликт

Каждое утро мы с мамой занимались по школьной программе. К полудню я освобождалась и бежала к подругам. Венсан не появлялся несколько дней. Хотя я предусмотрительно дежурила у ограды, придумывая разные игры для своих друзей. Например, я заметила, что именно за оградой растет высокая трава, а над ней летают огромные бабочки с оранжево-синими крыльями. Я таких никогда не видела. Разве что на картинках. Несколько дней мы сидели в траве и наблюдали за этими красавицами, даже пытались поймать хоть одну, но бабочки оказались на удивление быстрыми. Кажется, вот – сидит прямо перед носом, только руку протяни. Но стоило кому-нибудь из нас пошевелиться, как бабочка мгновенно взмывала с цветка, подрагивая в воздухе ослепительными крыльями. Они были похожи на маленьких птиц размером примерно с мою ладонь.

А еще Фудзия научила нас управлять осликами. Они ходили по поселку и казались ничейными, но на самом деле они кому-то принадлежали. Осликов выпускали со двора, и они паслись, где вздумается.

Фудзия взбиралась на спину ослика и кричала «Ирря!» или «Ша!». Она колотила его по бокам пятками, ослик катал ее по дороге за стеной и останавливался, когда она приказывала. Мы тоже оседлали ослика и попробовали разговаривать с ним по-арабски. У нас получилось!

По вечерам я вместе с родителями стала посещать занятия французского, которые вел наш переводчик, а днем пыталась применить полученные знания, разговаривая с Фудзией и Венсаном.

Мы были бы не против подружиться еще с кем-нибудь, но почему-то нам это никак не удавалось.

Маму предупредили, что в магазин или на рынок одной лучше не ходить. Мол, открытые лица, руки, ноги европеек сильно смущают арабов. Пожилые стараются вести себя прилично, зато молодежь, особенно мальчишки, могут и нагрубить, и бросить камень.

Но разве мою маму можно испугать! Она любит ходить одна, и все тут! Правда, первый раз она отправилась в поход по магазинам с несколькими женщинами, надо же было узнать, что где находится. Мы хотели увязаться со взрослыми, но нам тут же нашлось дело – купить хлеба. Оказалось, хлеб принято покупать прямо в пекарне. То есть в стороне от рынка и самого большого магазина.

Мне уже изрядно надоела наша огороженная забором территория. Я сразу же согласилась. Юля, оказывается, уже покупала хлеб и знала, где находится пекарня. Правда, девочки предупредили меня о том, что если мы встретимся по дороге с арабскими детьми, то могут быть неприятности.

– Какие? – удивилась я. – Мы же просто идем в магазин и не собираемся ни с кем ссориться.

Наташа махнула рукой.

– Они дразнятся, – сообщила она.

– Ну и пусть, – беспечно ответила я, – и потом, мы же не одни, а с мамами.

– Вот увидишь, – пообещала Наташа.

Как бы там ни было, скоро мы большой толпой вышли за территорию: наши мамы, мы и наши мальчишки.

Идти надо было прямо по шоссе. Справа тянулся пустырь, слева – дома. В отличие от наших, они все были разные, большие и маленькие, за заборами из сетки или камня, бедные лачуги с облезлыми стенами и богатые виллы наподобие той, где жил Венсан. Я подумала: а вдруг увижу его по дороге? Но в поселке было пустынно. Мужчины работали, женщины сидели по домам, а дети в это время, наверное, были в школе.

Пустырь слева кончился. Мы миновали автовокзал, заправку и свернули на рынок: всего-навсего два ряда лавчонок, где продавали всякую всячину, а точнее, продавцы-мужчины изнывали от безделья у входов в свои магазинчики. Покупателей не было. При нашем появлении рынок оживился. Наши мамы выдали нам мелкие деньги и пакеты под хлеб, после чего они разбрелись по лавкам, а мы перешли дорогу и стали подниматься в гору мимо поселкового супермаркета, называемого «Эконома».

Пекарня нашлась за магазином. Мы вошли в крохотное помещение с прилавком и полками вдоль стены. Нас встретил молодой веселый продавец, он радостно нас приветствовал и, пока нагружал наши пакеты длинными золотыми батонами – багетами, разговаривал, расспрашивал, шутил. Правда, я почти ничего не поняла, но все равно улыбалась.

Расплатившись, мы вышли из магазинчика, настроение у всех было отличное, даже Наташа – вечная трусиха – перестала бояться. Мальчишки не выдержали, оторвали от своих батонов хрустящие куски и тут же начали их поедать.

Но не успели мы отойти на несколько шагов от пекарни, как заметили группу арабских мальчишек: они остановились неподалеку от нас и о чем-то громко заговорили, перебивая друг друга.

– Не обращайте внимания, – шепнула Наташа, подхватила меня под руку и потянула за собой.

Юля, подгоняя малышей, шла сзади. Я слышала, как арабы засмеялись, что-то крикнули нам вслед, потом засвистели.

– Ой, мамочки! – пискнула Наташа и побежала.

– Да стой ты! – крикнула я, догоняя ее. – Ничего они нам не сделают.

Но она так испугалась, что лицо ее стало бледным, так, что ее веснушки казались нарисованными.

– Не показывай, что тебе страшно, – сказала я, удерживая ее за руку.

– Камнями будут бросать, – всхлипнула Наташа.

– Вот еще! Пусть попробуют! – бесстрашно заявила Юля.

А Сережка сказал, что прикроет нас, потому что он – мужчина.

– Ладно уж, мужчина, – усмехнулась я, – лучше присмотри за малышами.

Мы благополучно миновали галдящих поселковых мальчишек, как вдруг на дорогу впереди нас упал камень.

Наташа взвизгнула, вырвалась и снова побежала. До рынка – рукой подать, а там наши мамы. Может быть, нам тоже надо было удрать поскорее, но я разозлилась и обернулась к обидчикам. Юля встала рядом, закрывая собой малышей, Сережка рвался вперед, но она его не пускала.

Я строго посмотрела на арабских мальчишек и спросила, подражая маме:

– В чем дело?!

Я знала, что они не понимают меня, но не могла же я молчать? Их было пятеро, самому старшему – лет пятнадцать, совсем взрослый парень. Все они глупо ухмылялись, тыкали в нашу сторону пальцами, что-то кричали, один из них снова наклонился, чтоб взять камень.

Помощь пришла неожиданно и сразу с трех сторон. Из магазинчика при пекарне выскочил продавец и набросился на мальчишек. От рынка бежала мама Наташи, грозно размахивая сумкой. И тут я увидела Венсана, он шел прямо к нам, но, заметив продавца и отступавших пацанов, растерянно остановился.

Наташина мама пронеслась мимо нас и обрушилась на пацанов, правда, они уже ударились в бегство. Продавец что-то сказал ей, но она не успокоилась и, заметив Венсана, раскричалась на него. Продавец тоже довольно хмуро смотрел на нашего друга.

– Алле иси! – приказала Наташина мама. Венсан покорно подошел и стал извиняться за убежавших мальчишек.

– Нет, нет, он не виноват! – я спохватилась и кинулась защищать Венсана. Прибежали и наши с Юлей мамы и заплаканная Наташа.

Наташина мама никого не слушала, она требовала от Венсана сказать, кто его родители. Продавец разводил руками и пытался хоть что-то понять, Юлина мама тоже ругала Венсана. Юля до хрипоты доказывала, что Венсан не виноват. Я бросилась к маме:

– Это не он! Мама! Это мальчик из дома за оградой. Это Венсан! Он хороший, он наш друг!

– Стоп, девочки, – мама выступила вперед, и скандал немного утих. – Что тут произошло?

– Мальчишки кидались камнями! – заскулила Наташа.