Путешествие короля - Лорд Дансени

«Мне не мила эта мрачная судьба, поскольку мечты пусты. Я хочу видеть действие, эхо которого разносится над миром, и людей и события».

Тогда ответил Пророк:

«Победа, драгоценности и танцы только тешат твое воображение. Что такое сияние драгоценных камней без твоего воображения, которое очаровано этим светом, и твое воображение – это всего лишь сон. События, поступки и люди – ничто без грез, и они только сковывают фантазии, и только мечты реальны, и там, где ты останешься, когда миры отправятся дальше, останутся только сны».

И Король воскликнул:

«Безумный пророк!»

И Йнар сказал:

«Безумный пророк, который верит, что его душа обладает всем тем, что его душа может познать, и что он повелевает этой душой. А ты, благородный Король, веришь только, что душа твоя обладает лишь немногими странами, окруженными твоими армиями и морем, и что твоя душа принадлежит неким странным Богам, которых ты не можешь познать, которые сотворят нечто с этой душой в дороге, о которой тебе ничего не ведомо.

Пока не придет к нам знание, что все – ошибочно, я владею более обширными царствами, я Король превыше тебя и нет властителей, превосходящих меня».

Тогда сказал Король:

«Ты сказал, что нет властителей! С кем же тогда ты беседуешь, подавая странные знаки вечерами на вершине мира?»

И Йнар приблизился и прошептал Королю ответ. И Король вскричал:

«Возьмите этого пророка, ибо он – лицемер и не говорит ни с какими Богами вечерами на крыше мира, он только обманывает нас своими знаками!»

И Йнар сказал:

«Не приближайтесь ко мне, или я укажу на вас, когда буду вечером на горе говорить с Теми, о которых вы знаете».

Тогда Йнар ушел, и стражи не коснулись его.

V

Тогда заговорил пророк Тун, который одевался в морские водоросли и не обитал в Храме, а жил вдали от людей. Всю свою жизнь он провел на пустынном берегу и вечно слушал только вопли моря и крики ветров в пустотах среди утесов. Некоторые говорили, что он, прожив столь долго рядом с неутомимым прибоем, где всегда громко кричит ветер, не мог более чувствовать радости других людей, но чувствовал только печаль моря, вечно кричащего в его душе.

«Давным-давно по звездной дороге, разделяющей миры, пришли Древние Боги. В холодном сердце миров восседали Они, и миры двигались вокруг них, подобно мертвым листьям на ветру в конце осени, и не было жизни ни на одном из них, в то время как Боги бесконечно тосковали о вещах, которых не может быть. И столетия пронеслись над Богами и отправились туда, куда уходят столетия, к Концу Вещей, и с ними понеслись вздохи всех Богов, ибо Они очень хотели того, чего не могло быть.

Один за другим в сердце миров падали замертво Древние Боги, все еще тоскуя о вещах, которых не может быть, гибнущие от своих собственных сожалений. Тогда Шимоно Кани, самый младший из Богов, сотворил арфу из сердечных нитей всех старейших Богов, и, сидя на Звездном Пути в Центре Всего, сыграл на арфе отходную по Древним Богам. И песня поведала обо всех тщетных сожалениях, и о несчастных страстях Богов древних времен, и об Их великих делах, которые должны были украсить грядущие годы. Но в отходную Шимоно Кани вплелись голоса, кричащие из сердечных нитей Богов, все еще тоскующие о вещах, которых не могло быть. И отходная молитва, и звуки тех голосов разносились далеко по Звездному Пути, далеко от Центра Всего, пока они не достигли самих Миров, подобно большой стае птиц, потерявшихся в ночи. И каждая нота – жизнь, и множество нот будут пойманы среди миров и будут ненадолго скованы плотью, прежде чем продолжат свое путешествие к великому Гимну, который прозвучит в Конце Времен. Шимоно Кани даровал голос ветру и прибавил горестей морю. Но когда в освещенных палатах после празднества разносится голос певца, дабы потешить Короля, это плачет душа того певца, громко взывающая к своим сестрам оттуда, где она прикована к земле.

И когда при звуке пения на сердце у Короля становится грустно, и его принцы глубоко переживают, тогда они вспоминают, хотя и не знают об этом, они вспоминают печальное лицо Шимоно Кани, сидящего подле его мертвых братьев, старейших Богов, играющего на арфе с рыдающими сердечными струнами и посылающего души Богов в странствие среди миров.

И когда музыка лютни одиноко разносится над холмами в ночи, тогда душа взывает к душам братьев – таковы отзвуки отходной Шимоно Кани, которые не были пойманы среди миров – и она не ведает, к кому она взывает и почему, но знает только, что песнь менестреля – ее единственный крик, и посылает его во тьму.

Но хотя в земной тюрьме все воспоминания должны умереть, все же, как иногда цепляется за ноги заключенного несколько пылинок с полей, где его пленили, так иногда фрагменты воспоминаний цепляются за душу человека после того, как ее забирают на землю. Тогда встает великий менестрель, и, сплетая вместе фрагменты воспоминаний, создает некую мелодию, подобную той, которую руки Шимоно Кани извлекают из его арфы; и проходящие мимо говорят: „Не было ли похожей мелодии прежде?“ и уходят, храня в сердце печаль о воспоминаниях, которых нет.

Поэтому, о Король, однажды большие ворота твоего дворца должны отвориться для процессии, в которой пройдет Король, минуя людей, возносящих молитвы под звуки лютни и барабана; и в тот же самый день тюремная дверь будет отворена смягченными руками, и еще одна утраченная нота отходной молитвы Шимоно Кани возвратится, чтобы снова пробудить его мелодию.

Отходная Шимоно Кани будет длиться до того дня, когда она обретет все ноты, чтобы сокрушить Тишину, которая восседает в Конце Вещей. Тогда Шимоно Кани скажет, обращаясь к костям своих братьев: „То, чего не могло быть, наконец случилось“.

Но кости Древних Богов будут хранить молчание, и только Их голоса будут жить, рыдая с сердечных струн арфы о вещах, которых не может быть».

VI

Когда караваны, простившись с Зандарой, отправляются через пустыню на север к Эйнанду, они следуют по пустыннной дороге в течение семи дней прежде, чем приходят к воде – туда, где Шуба Онат, чернея, возвышается над пустыней, к колодцу у подножия горы и к обширным лугам на ее склонах. На этой скале возвел свой Храм некий пророк, и назвался он Пророком Путешествий, и выбил в скале окно, обращенное на юг, дабы приветствовать над верблюжьей тропой всех Богов, которые благожелательны к караванам.

Там путешественник может услышать пророчество, проделает ли он за эти десять дней путешествие через пустыню, прибыв в конце концов в белый город Эйнанду, или его кости лягут рядом с древними костями на пустынной тропе.

Не было имени у Пророка Путешествий, ибо не нужно имя в той пустыне, где не раздается человеческий зов и не звучит ответный крик.