Полет на Йиктор. Отважиться пойти на охоту - Андрэ Нортон

— Поставь смукса сюда. — На этот раз женщина не стала использовать телепатию, а проговорила эти слова на торговом сленге. Затем указала дангу на освобожденное место. — Или он сбежит?

Испытывая бесконечный страх, данг облизнул сухие губы. Ведь они купили смукса. И наверняка данг понадобился им только для того, чтобы доставить его сюда. А теперь они больше не нуждаются в его бесформенном искривленном теле.

Он послушно разжал пальцы и поставил покрытое колючками существо туда, куда показала женщина.

— Оставайся здесь, — мысленно произнес ему данг. — Все будет хорошо.

Но как он может быть уверен в этом?!

Тоггор весь сжался, свернулся в шар, обвивая лапками свое мясистое тельце. Его фасеточные глаза, торчащие на стебельках на щетинистой головке, мгновенно раздробились на участки так, что он мог видеть все вокруг и был готов к нападению с любой стороны.

Мужчина подошел к клавиатуре, установленной на стене и несколько раз ударил по клавишам. От стены отделилась секция, на которой стоял поднос с огромным количеством закрытых коробочек и тарелочек. Он взял поднос и поставил его на стол, где, вжавшись в столешницу, сидел Тоггор.

— Чем он питается? — спросил на торговом диалекте мужчина.

Рот данга наполнился слюной, а в желудке закололо от вожделения, когда астронавт быстрыми движениями начал снимать крышки с тарелок и показывать разнообразные блюда.

— Мясо, — ответил данг, вставая и сцепляя руки за спиной, чтобы не позволить им схватить что–нибудь из всей этой роскоши.

— Что ж, неплохо, — произнес астронавт, подвигая к смуксу две тарелочки, но Тоггор, оглядев их фасеточными глазами, даже не попытался попробовать их содержимое. По странным движениям смукса данг прочитал, что тот опасается и очень насторожен происходящим. Однако истолковал он его поведение так:

— Тоггор хочет знать, с кем ему предстоит драться.

— Никакой драки не будет, только еда. Разъясни ему это! — женщина больше не держала данга, а легонько провела рукою по его склоненной голове, коснувшись переносицы между красноватыми глазами.

— Драка — нет. Только еда, — мысленно сказал данг, посылая Тоггору понятный ему набор слов.

Прошло довольно много времени, а смукс не двигался. Казалось, он вообще ничего не понял. Или понял, но не поверил. Вдруг его когтистая лапка стремительно метнулась к ближайшей тарелке, схватила с нее кубик и быстро бросила его между клацающими жвалами.

Когда смукс снова принялся за еду, он уже использовал обе передние лапы и опустошил тарелку очень скоро. Женщина заговорила, на этот раз не на торговом сленге, а телепатически. Ее слова отчетливо отпечатывались в голове данга.

— Ты тоже поешь. Если хочешь что–нибудь другое — не бойся, просто скажи.

Сейчас данг, наверное, чувствовал себя так же, как Тоггор несколькими минутами ранее; то есть, он ощущал вероятную угрозу. Зачем его привели сюда и предлагают?.. Но с ним случилось то же, что и с Тоггором: голод поборол чувство осторожности, и он поспешно схватил с плоской тарелки огромный кусок пирога, щедро политый густым вишневым сиропом. Он стремительно запихнул его в рот. Глаза данга не торчали на стебельках, и поэтому он не мог обозревать все помещение, но пока ел, смотрел в оба, и ел так быстро, что даже не успел как следует насладиться вкусом пирога, прожеванного и проглоченного им за несколько секунд.

Похоже, никакого обмана не было. Тогда он стал есть медленнее, и уже не хватал пищу с тарелки, как сумасшедший. И при этом никто не норовил ударить по его худому тельцу, на котором проступали кости. Данг не помнил, чтобы его хоть раз в жизни бесплатно угощали таким изобилием яств.

Когда данг со смуксом закончили трапезу, от пищи не осталось ничего. Только вылизанные до блеска тарелки стояли на подносе. Смукс снова свернулся, обхватив тело ножками. Теперь он мог несколько часов поспать. Данг, увидев горы мягких подушек, решил последовать его примеру. Однако приведшие его сюда люди имели другие виды.

На этот раз не женщина, а астронавт схватил данга за плечо и оттащил его к стене. Потом провел по ней рукой и нажал на какую–то невидимую кнопку. Отворилась вторая дверь. За ней оказалось узкое небольшое помещение, где не было никаких подушек. Только голые стены и пол.

Правильно данг боялся незнакомцев. Теперь его заперли в этой комнате. Он не мог как следует повернуться, настолько в ней было тесно. К тому же астронавт сорвал с него лохмотья, и теперь данг оказался совершенно голым. При этом оказались видны все ушибы на его зеленоватой плоти. Горб накренился набок, а дверь захлопнулось сразу после того, как данга швырнули внутрь. Он бросился на нее в последней отчаянной попытке вырваться из темницы, но тщетно.

Вдруг прямо из стенки забили струи воды, обволакивающие его тело теплом. Со сверкающего потолка к нему протянулись сложенные металлические руки. Они раскрылись и схватили его. Неужели они утопят его в этом потоке? Нет, они стали тереть его тельце, очищая от грязи, за долгое время ставшей частью самого данга. Вскоре даже его всклокоченные волосы были вымыты и аккуратно уложены. Данг еще ни разу не видел себя в зеркале, но всегда, когда он ощупывал их пальцами, то чувствовал, что они толстые и жесткие, почти как его заскорузлые ороговевшие ногти и гребень, спускающийся до середины спины, до которого данг мог дотронуться только болезненно изогнувшись. Впрочем, этот гребень был очень маленький и почти не ощущался.

Наконец душ выключился, и запечатанная наглухо дверь вновь отворилась. Однако астронавт не вытащил данга наружу. Напротив, он положил ему на голову руку и большим пальцем толкнул его к стенке.

Дангу показалось, что его снова облили водой. Но это оказалась не вода, а ветер, теплый и сухой. Данг медленно поворачивался вокруг, словно понимая, зачем все это делается. И даже его волосы, прежде непокорно торчащие вверх, улеглись, образовав аккуратную прическу.

Потом ветер прекратился, и когда данг посмотрел на сильную руку мужчину, запихнувшую его под воду и ветер, то увидел, что астронавт протягивает ему сложенную одежду. Данг взял ее, развернул и увидел чистое, свежее и белое одеяние, изготовленное из мягкой шерсти, неведомой нищим, проживающим в Приграничье.

Сытый, чистый и одетый во все новое… Данг не мог бы увидеть себя таким даже в самом фантастическом сне. Его когтистые пальцы с сожалением поглаживали мягкие складки одежды, закрывающей его едва держащееся на ногах, как у пьяного, тело. Один шаг в ночь, такую знакомую дангу, и это убежище сменится более надежным.

Он вышел из душа сверкающий. Прошло слишком много лет с тех пор, когда данг плакал. В эти мгновения дангом завладели далекие воспоминания о тех временах, когда рыдания сдавливали ему горло и сотрясали тщедушное тело, о временах, когда он часто чувствовал боль и только боль. А потом настал день, когда оставшаяся без охраны дверь распахнулась… ибо данг был никому не нужным и совершенно бесполезным существом. Настали времена грубой силы, и ему приходилось держаться в тени. Но это было так давно… и теперь казалось чем–то нереальным. Сытость и чистая одежда снова вызвали эти воспоминания. А последующий за этим необъяснимый страх стал настолько силен, что данг бросился ничком на пол и свернулся в калачик, ожидая, что хорошее время снова кончится, и его снова начнут избивать. От таких зловещих мыслей у него даже заболела голова…

— Ну что ты боишься, малыш?

Данг не осмелился поднять голову, чтобы взглянуть на говорящего. Слова проникали в его сознание безболезненно, но кого может волновать, во что превратился сейчас нищий из Приграничья, и кто захочет узнать о его тяжелом прошлом?

— Мы хотим знать, — услышал он в глубине своего мозга. — И здесь тебе бояться нечего.

Данг повел плечами и приподнял голову.

— Я — данг, — тихо произнес он и одновременно послал эти слова телепатически, думая об омерзительности своего имени.

— Что бы там ни было, ты–то — во что ты веришь, малыш? Неужели ты сам себе дал эту отвратительную кличку?

Оказывается, она довольно умна и проницательна. Она догадалась обо всем! И она все знала! Данг закрыл лицо ладонями. Да, лицо–то он сумел скрыть, а мысли? Смог ли он скрыть мысли? Но стоило ему подумать об этом, как Тоггор схватил тонко нарезанные полоски мяса с тарелки, напоминающей овальную раковину.

— Фарри? — спросила она громко. Теперь они рассмеются и вскоре выпихнут его в наступающую ночь, в сторону Приграничья, что было очень плохо, поскольку он снова окажется одинок.

— Данг! — поправил он ее пронзительным голосом. — Данг! — Если он будет требовательно выкрикивать это имя, то, возможно, ему удастся избежать всего, кроме презрительных насмешек.

Женщина резко опустилась на колени и почти вплотную приблизила к нему лицо, пристально глядя ему в глаза. Ему даже не пришлось держать голову под неудобным углом. Она ласково погладила его уродливые плечи.