Лучшее свидание - Джулия Джеймс

В тот день, вернувшись домой с работы, она не нашла в квартире ни его, ни его вещей. Зато на столе лежало письмо от совершенно незнакомого ипотечного кредитора. В письме сообщалось, какую сумму она им должна и какова процентная ставка по кредиту.

Малькольм теперь был неизвестно где и преспокойно жил на ее деньги. Все — и банк, и адвокат, и полиция — сочувственно выслушивали ее жалобы, но так как привлечь к ответственности за явное мошенничество было некого, ей ничего не оставалось, как изо дня в день работать на износ.

Лана невидящим взглядом уставилась в окно.

Как бы много ни работала, размышляла она, у нее есть только один способ расплатиться по кредиту: продать квартиру, а потом найти себе какое-нибудь жилье на окраине Лондона. Печальная перспектива. Она ощутила, как в ней снова поднимается злость на Малькольма. Тут в памяти всплыла встреча с красавцем-итальянцем четыре недели назад и то, как она рассказывала ему о предательстве бывшего по пути к ее дому.

«Вот идиотка, — подумала Лана, — вывалила на него все свои проблемы. Разоткровенничалась с совершенно чужим человеком».

Правда, и красавец-итальянец был предельно откровенен с ней. Он пригласил ее на ужин, а ужин — Лана отлично это знала — стал бы первым шагом к любовной связи. Связи, на которую у нее не было времени. О чем она честно сказала.

Ее сердце сжала печаль. Первый мужчина, вызвавший у нее интерес после того, как Малькольм подложил ей свинью, а она взяла да ушла… Однако ничто не мешало Лане думать о нем. За все время, прошедшее с того модного показа, она так и не смогла забыть его. Позируя перед фотографами на утомительных фотосессиях, споря со стилистами, она продолжала мысленно любоваться его темными глазами, опушенными длинными ресницами, его совершенной формы ртом и так же мысленно заново переживать их встречу.

Хотя сожалеть было поздно — он не предпринимал попыток связаться с ней. Он отлично знал, где она живет, поэтому найти ее ему ничего не стоило. Он мог узнать ее адрес и через модный дом — ведь как-никак он был инвестором. Однако ничего этого он не сделал.

Что ж, она упустила свой шанс. Может, это и к лучшему.

Лана достала телефон и просмотрела расписание на следующий день. Работа — вот ее приоритет. Больше ничего. И никаких красавцев-итальянцев.

Сальваторе прошел к окну своего просторного кабинета в Сити, служившего офисом, когда он приезжал по делам в Лондон. Правда, в настоящий момент он думал вовсе не о делах…

Безумие какое-то, сказал себе он, качая головой. И вовсе нет, тут же возразил он. Все очень практично. Чем больше он анализировал преимущества, тем более разумным выглядело все предприятие. После того заявления, которое он сделал Роберто под действием импульса, чтобы пресечь все попытки женить его на Джаванне — между прочим, оно очень помогло, — Сальваторе тщательно взвесил все за и против и пришел к единственному выводу: все против можно ограничить — и даже управлять ими, что же до за…

Одно за точно было. И оно никак не было связано с его желанием отделаться от Джаванны и ее отца. Оно было связано с той женщиной, о которой он никак не мог не думать. Хотя не понимал почему. Прошел почти месяц с того модного показа, и времени, чтобы забыть ее, было достаточно. Однако он не забыл.

И сейчас…

На письменном столе зазвонил телефон.

Она здесь.

Лана прошла за секретаршей через приемную в роскошный кабинет, плохо представляя, зачем она оказалась здесь. На медной табличке на двери значилось лишь «ООО «Лучези». Может, это итальянский модный дом, о котором она никогда не слышала?

Когда секретарша вышла и закрыла за собой дверь, Лана оглядела просторное помещение с голубовато-серым ковром, парой диванов, обитых серой кожей, и огромным письменным столом красного дерева. За столом кто-то сидел.

Лана замерла как вкопанная, из ее груди вырвался тихий вскрик.

Это был тот самый итальянский «денежный мешок». Мужчина, чье приглашение на ужин она отклонила. Мужчина, чей образ она так и не смогла забыть.

Он встал.

— Спасибо, что пришли. Прошу, садитесь.

Он указал на кожаное кресло перед столом.

В голове Ланы вихрем пронеслось множество вопросов. Что происходит? Разве это кастинг? Зачем она ему понадобилась?

— Прежде чем мы продолжим, — сказал итальянец, садясь на свое место, — я хочу попросить вас подписать вот это.

Он достал из кожаной папки лист бумаги и положил его на стол. Лана пробежала глазами текст.

— Это соглашение о неразглашении, — сообщил он. — То, что я собираюсь вам сказать, должно остаться исключительно между нами.

Лана медленно опустилась в кресло и устремила взгляд на итальянца, однако ничего не смогла прочесть по его лицу. Подавшись немного вперед, она стала более внимательно читать документ. В нем не было ничего особенного, он просто юридически оформлял ее обязательство никаким способом не сообщать какому-либо физическому лицу, или организации, или их представителям содержание предстоящей беседы ни сегодня, ни в какой-либо другой день, ни устно, ни письменно, ни через СМИ, ни через электронные средства передачи информации… ну, и так далее.

Взгляд Ланы снова вернулся к итальянцу. Сегодняшняя встреча очень сильно отличалась от предыдущей, и она никак не могла понять, почему все так изменилось.

— Послушайте, синьор… — Она замолчала, сообразив, что не знает, кто он такой.

— Лучези, — подсказал он. — Сальваторе Лучези.

— Что происходит? — сердито спросила Лана. — Мой букер сказал, что здесь состоится кастинг…

На этот раз в его глазах появился лукавый блеск.

— Да, кастинг… своего рода, — сказал он. — Если мы дойдем до него.

Мгновение он разглядывал ее, затем положил перед ней очень дорогую ручку с золотым пером и кивком указал на соглашение. Лана взяла ручку и поставила подпись, понимая, что он больше ничего не расскажет, пока она это не сделает. Отложив ручку, она подвинула к нему бумаги, и он убрал их обратно в папку.

Лана ждала продолжения, сидя совершенно неподвижно — подолгу сохранять неподвижность она научилась на фотосессиях. Выражение ее лица было нейтральным, по нему ничего нельзя было понять.

Наконец красавец-итальянец заговорил.

— Я оказался в ситуации… — Он сделал короткую паузу и вздохнул. — Которая требует от меня определенных действий.

Замолчав, он плотно сжал губы. Лана обратила внимание на побелевшие костяшки его пальцев — уж больно крепко он сжимал подлокотники кресла.

«Да он нервничает!» — догадалась она и задалась вопросом, что же послужило причиной его волнения.

Следующие его