Золотая нить - Виктор Соменков

Себе вопреки или людям назло

Любимца мальчишек и женщин,

То можешь считать, что тебе повезло:

Ведь все-таки выбрал ты меньшее зло,

Но долго ли быть ему меньшим...

ХРОНИКИ

Выбор

Я умоляю москвичей,

В комразум не погас:

Не выбирайте палачей —

Они погубят нас.

У них карающих мечей

Всегда готов запас,

У них один закон — омон,

Один указ — спецназ.

Не выбирайте палачей —

Кровь жертв падет на вас.

Ни похорон, ни похоронок —

Лишь поминальный свет свечей.

Вам кланяюсь земным поклоном:

Не выбирайте палачей.

Ведь чей-то выбор был началом

Варфоломеевских ночей.

Для миллионов означал он

Огонь освенцимских печей.

Да неужели в целом свете

Нет никого милее этих?

Не выбирайте кнут и дыбу

И пряник лжи, и яд речей.

Не выбирайте этот «Выбор».

Не выбирайте палачей.

Русский солдат

В небо вонзается ранний закат,

Перед глазами круги.

Где же друзья твои, русский солдат,

Где же твои враги?

Пусть рукоплещет тебе

Колизей —

Лежбище новых богов.

Боги велят убивать друзей

И защищать врагов.

Слезы молча глотает отец,

Бьется в истерике мать,

Может быть, им объяснят, наконец,

За что тебе умирать.

Все против всех, от бедра автомат,

Сколько патронов есть,

Все, что осталось тебе, солдат, —

Мать, автомат и честь.

Правда и ложь — не разберешь,

Старых друзей не вернешь,

Русский солдат, встань и иди,

Твой Сталинград впереди.

Так говорит история России

Лжедмитриев бывает только два —

Так говорит история России,

И вторит ей народная молва.

Лжедмитриев бывает только два —

Один предатель, а другой — палач.

Так говорит история России,

И вторит ей протяжный женский плач.

Один предатель, а другой — палач.

Борис в начале, Михаил в конце —

Так говорит история России.

Но что-то перепутали мессии:

В начале смуты в царственном венце

Был Михаил, и стал Борис в конце.

Да, что-то перепутали мессии.

Пятнадцать лет российской смуты век

Так говорит история России,

И вторит ей уставший человек.

Пятнадцать лет российской смуты век,

Но все-таки Россия не умрет —

Так говорит история России,

И вторит ей измученный народ.

Но все-таки Россия не умрет.

Уйдут в проклятье лики темных сил,

Лжедмитрии Борис и Михаил.

Звезда и крест сойдутся у могил,

И, повинуясь шествию светил,

Начнется новая история России.

Поколение "next"

Был Шейлок стар,

Ромео юн и честен,

Стремились воды к устью от ручья,

И отличало гордых чувство чести,

А умудренных — жадность бытия.

Но в одночасье все переменилось,

Как будто реки повернули вспять,

Как будто нам родные только снились,

Как будто жить — убить или отнять.

Безумны страсти правых или левых

И тех, кто выбрал безопасный секс,

Как юный Шейлок кровяной бифштекс

Или как смерть стареющий Ромео.

А небеса весенние прозрачны

И мутны воды зябнущей реки,

Но страшен мир, в котором дети алчны,

А романтичны только старики.

Весенним утром розовеют сосны

И багровеет гаснущий закат,

Но, каждый год считая високосным,

Мы ожидаем горестных утрат.

Поход

То не ветер знамена колышет,

То не ропот разбуженных рощ,

Это гвозди в озябшие крыши

Забивает без устали дождь.

Это слезы поля оросили,

Это гневом спалило траву,

Это наши идут из России

На забывшую Бога Москву.

Где не храмы встают, а торжища,

Где менялись хвала и хула,

Где сбирая на папертях нищих,

Без стыда золотят купола.

Крест

Вся жизнь полна Голгоф и Рубиконов,

Карабканий бесплодных на Парнас,

Мы выбрали пути через препоны,

Что кем-то раньше выбраны для нас.

За все, за все, что сделал и не сделал,

За все, за все придется отвечать,

Но ни к кому на этом свете белом

Не дошептаться и не докричать.

Когда мы отправляемся в поход,

Пытаясь дать неведомому имя,

Несбывшееся гонит нас вперед,

Несказанное скажется другими.

Крест на Голгофу нам нести самим,

И этот путь тяжел и бесконечен,

Вот потому-то и не вечен Рим,

Вот потому Ершалаим не вечен.

***

И только когда погребальные дроги

Начнут проминать индевеющий наст,

Поймешь, что не мы выбираем дороги

Дороги ложатся под нас.