Вперед в прошлое 11 - Денис Ратманов

не бог и не святой, потому поступлю не как должен бы и как гипотетически правильно, а так, как требует сердце.

— Пять секунд, — проговорил я, косясь на сплетницу Заячковскую. — Вы идите, я скоро. Нужно кое-что сделать.

Все ждали объяснений, пришлось протараторить:

— Быстро все в столовую. И не удивляться! Нам нужны союзники. Много союзников, потому рассказывать о случившемся не можно — нужно. Ну?

Илья раскинул руки и погнал ребят на полдник.

Для быстрого распространения информации нужен был человек, у которого язык, как помело, и Зая — наилучший кандидат на роль глашатая.

— Жень, — позвал я ее.

Зая заинтересовалась, поправила начесанные волосы, напоминающие трамплин.

— Что?

— Не хочешь пойти со мной в столовую?

Ее глубоко посаженные чуть раскосые глазки вспыхнули, она приосанилась.

— А давай.

Мы направились туда. Я еще ничего не сказал, а она уже начала выполнять свою работу:

— Паш, а что, Памфилов подрался? И че вообще случилось?

— Подожди, скоро все узнаешь.

Каково же было ее удивление, когда вместо романтического свидания она попала на заседание партизанской ячейки. Прежде чем Лихолетова начала свой рассказ, как она ходила к Инне, я коротенько ввел Заю в курс дела. На нее косились, но ничего не говорили: надо значит надо. Зая же почуяла неладное и насторожилась, но, услышав сплетни, навостила уши. Это ведь не просто сплетни, а она оказалась у самых истоков грандиозного скандала и теперь понесет в массы информацию.

— К Инне мы ходили втроем, — излагала Рая. — Я, Сашка и Алиса.

— Мне бы она просто не открыла, — пожала плечами Гаечка, — потому я так. На подтанцовках.

— А чего вы к ней ходили? — затараторила Зая. — И чего такая таинственность?

— Потому что меня чуть не убили заводские, — сказал я. — Кто-то нанял гопников, чтобы они меня прирезали.

— Офиге-еть! — протянула Зая восторженно и заерзала на табуретке, забыв про чай и булочку.

— Да только не на того напали, я их отмудохал, и они разбежались.

— Ну, мы решили выяснить, кто за этим стоит, — взял слово Памфилов.

Я продолжил:

— Больше всех меня ненавидит Райко, к нему мы пошли первому, но он оказался ни при чем. Еще на меня может зло таить Подберезная…

— За что? — удивилась Зая.

— Не дал Инке, прикинь, — сострил Ден, и Зая от смеха чуть ли по полу не покатилась. — Она аж топиться пошла!

— Что ты мелешь? — прошипел я, и Денчик прикусил язык.

— Офиге-еть, как скучно я живу! — оживилась Заячковская и посмотрела на источник сплетен, Лихолетову, как Винни Пух — на мёд.

Карась и Желткова просто слушали, разинув рты. Наконец Лихолетова продолжила:

— Идти было стремно. Ну, как… Ну не знаю. Мы ж очень дружили раньше. До того, как она… А сейчас, если встречаемся, она шарахается или делает вид, что не заметила меня. В общем, я ночь не спала перед вчера. В субботу то есть.

Видя, как Рая захлебывается эмоциями, слово взяла Гаечка:

— В общем, Инна всех нас не любит, потому что мы дружим с тобой, человеком, который ее типа обидел. Вот мы и подумали, что она могла за всем этим стоять. Собрались втроем и пошли к ней. Выходить Инна отказалась, нам открыла ее мама и сказала, чтобы убирались. Ну, тогда я сделала, как ты с Райко. Пригрозила милицией.

— И? — округлила глаза Заячковская. — Что дальше?

Гаечка начала издалека:

— Если бы она была виновата, то продолжила бы прятаться. Но она вышла. Блин, как Жанна к Англичанам. Холодная, злая, презрительная. Я блефанула, пригрозила милицией за то, что она тебя заказала. И она опять не испугалась. — Саша скривила носик и замолчала.

— И что она сделала⁈ — чуть ли не подпрыгнула на стуле Зая.

Одновременно с ней Илья проговорил:

— Инна не могла так поступить! — Но тихий голос утонул в звонком Женином.

— Разревелась, — ответила Алиса, закрыла ладонями лицо. — Вот так сделала и давай топать и орать, мол, оставьте уже меня в покое! Чтоб мы все издохли с нашим Мартыновым.

— Спасибо, — кивнул я.

— Не похоже было, что она за этим стоит, — сделала вывод Гаечка.

— Похоже, что у нее крыша совсем съехала, — добавила Лихолетова.

А мне подумалось, что девчонка ушла в крутое пике и сама не справляется, ее состояние — скорее депрессия, чем хандра, хандра бы закончилась за такой-то срок. Ей бы психотерапевта толкового, но где его взять? Они только после нулевыхмассово появятся, а сейчас люди и не знают, что за психотерапевты такие. Очередные врачи для психов.

— Ого-о, — протянула Зая.

— К Барановой тоже вы ходили?

— Это было сложнее и противнее, чем к Инне, — призналась Гаечка и передернула плечами. — В логово, фу-у!

— Она на нас наорала, — пожаловалась Лихолетова. — Назвала шестерками, жополизками, сказала, что будет рада, если кто-то тебя прикончит.

Гаечка высказала свое мнение:

— Это не овца-переросток наняла гопников. Денег у нее нет, она терпеть не может быдло, и оно ей платит взаимностью.

«Быдло лучше, чем гнилушка», — подумал я и спросил у парней:

— Так а Зяму вы как нашли?

— А че его искать? — ответил Кабанов. — Он в соседней общаге живет. Подкараулил — и вуаля. Мы с Деном вместе на него охотились, пока Рам и Димоны прессовали Афонинскую шоблу.

Заячковская уточнила:

— Зяма — это зачуханный такой? С проплешиной на башке?

Будто не слыша ее, Кабанов договорил:

— В общем, Зяма был удивлен, возмутился, что его в таком подозревают, когда он пацан нормальный и за своих — горой. В общем, Зяма возмущен наездом, сказал, что раньше заводские сидели по норам, а теперь офигели, и, если будет большой шухер, он за нас и готов бить чужаков, и братву подпишет, в том числе Алтанбаева.

— Внезапно, — улыбнулся я.

— Ага, он зла не держит, — подтвердил Кабанов.

— Потому что он безмозглый, — сделал вывод Илья. — Память, как у рыбки. Все уже забыл.

— А Дорик не забыл, — отчитался Рамиль. — Но ссытся страшно. Стал умолять не вызывать ментов, клялся и божился, что это не они, что ему не нужны проблемы и все такое.