Аллигент - Вероника Рот

Как только я выхожу наружу, холодный ветер будит меня. Я тяну рукава вниз до пальцев, чтобы держать их в тепле. Лето наконец то заканчивается. Несколько людей ходят вокруг штаба Эрудиции, но никто из них не замечает меня, ползущей через Мичиган Авеню. Это одно из преимуществ быть маленькой. Я вижу Тобиаса, стоящего посреди газона, одетого в разные цвета фракций: серая кофта, синие джинсы и черная толстовка с капюшоном, все фракции, на которые я была квалифицирована по результатам теста. Рюкзак лежал у его ног.

- Как я это сделала? - Сказала я, когда подошла достаточно близко, чтобы он меня услышал.

- Очень хорошо,- говорит он.- Эвелин все еще ненавидит тебя, но Кристина и Кара были освобождены без допроса.

- Хорошо, - я улыбаюсь.

Он сжимает переднюю часть моей рубашки , прямо над моим желудком, и притягивает к себе, мягко целуя.

- Идем, - говорит он и отстраняется. - У меня есть план на этот вечер.

- О, правда?

- Да, хорошо, я понял, что мы никогда не были на настоящем свидании.

Хаос и разрушения ,как правило, забирают у людей возможность на свидание.

- Я бы хотел испытать это явление, "свидание", - он идет назад, к громадной металлической конструкции на другом конце лужайки, и я за ним. - Раньше я ходил только на групповые свидания, и они, как правило, были катастрофой. Они всегда заканчивались тем, что Зик целовался с любой девушкой, с которой он намеревался это сделать, а я сидел в неловком молчании с какой-то девушкой, которую я каким-то образом обидел еще на ранней стадии.

- Ты не милый,- говорю я, усмехаясь.

- Кто бы говорил.

- Эй, я могла бы быть милой, если бы постаралась.

- Хмм, - он постукивает по своему подбородку. - Тогда скажи что-нибудь милое.

-Ты очень хорошо выглядишь.

Он улыбается, и его зубы светятся в темноте.

- Мне нравятся эти "милые" вещи.

Мы достигаем конца лужайки. Металлическая конструкция большая и незнакомая с близкого расстояния, чем это было издалека. Это действительно сцена, и над ней находятся массивные металлические пластины, которые вьются в разные стороны, как будто взорвалась алюминиевая банка. Мы обходим вокруг одной из пластин с правой стороны, подойдя к задней части сцены, которая поднимается под углом от земли. Там металлические балки поддерживают пластины сзади. Тобиас надевает свой рюкзак на плечи и хватает одну из балок. Мы начинаем взбираться.

- Знакомое чувство,- говорю я. Одна из первых вещей, которую мы сделали вместе, было взбирание на колесо обозрения, но теперь это он, а не я, тот, кто заставляет нас подниматься все выше.

Я сжимаю свои рукава и следую за ним. Мое плечо все еще болит от пулевого ранения, но оно, по большей части, уже зажило. Тем не менее, я держу большую часть своего веса на левой руке и попытаюсь толкать ногами по мере возможности. Я смотрю на клубок баров подо мной, а потом на землю, и смеюсь.

Тобиас поднимается на месте, где две металлические пластины образуют букву V, оставляя достаточно места для двух человек, чтобы сидеть. Он бежит назад, проталкивая себя между двумя пластинами, и тянется к моей талии, чтобы помочь мне, когда я нахожусь достаточно близко. Мне на самом деле не нужна помощь, но я не говорю, так я слишком занята тем, что наслаждаюсь прикосновением его рук.

Он достает одеяло из рюкзака и накрывает нас им, а затем вытаскивает два пластиковых стаканчика.

- Хочешь быть с ясной головой, или нет?- говорит он, заглядывая в сумку.

- Эм,- я наклоняю голову,- Ясной. Я думаю нам есть о чем поговорить, не так ли?

- Да Он достает маленькую бутылочку с чистой жидкостью и пузырьками внутри, поворачивает, и открывает крышку.

- Я украл это на кухне Эрудитов. Видимо, это восхитительно.

Он наливает немного в каждую чашку, и я делаю глоток. Чтобы это ни было, оно сладкое, как сироп, с лимонным вкусом, и это заставляет меня немного съежиться. Следующий глоток намного лучше.

- Есть о чем поговорить,- говорит он,- правда.

- Ну...- Тобиас хмуриться, смотря в чашку,- хорошо, я понимаю, почему ты работала с Маркусом, и почему чувствовала, что не можешь сказать мне. Но...

- Но ты злишься,- говорю я. - Потому что я солгала тебе. Несколько раз.

Он кивает, не смотря на меня.

- Дело даже не в Маркусе. А в том, что случилось до этого. Я не знаю, можешь ли ты представить, как это, проснуться одному и знать, что ты ушла.- на свою смерть, я полагаю, он хочет сказать, но не может даже произнести эти слова.- В штаб Эрудиции.

- Нет, кажется, не могу, - я делаю еще один глоток, вращая сладкий напиток во рту, прежде чем глотнуть. - Слушай, я... я раньше думала о том, чтобы отдать свою жизнь за что-то, но я не понимала, что на самом деле такое - "отдать свою жизнь", пока ее у меня чуть не забрали.

Я смотрю на него, и, наконец он смотрит на меня тоже.

- Теперь я знаю, - говорю я. - Знаю, что хочу жить. Знаю, что хочу быть честной с тобой.

Но... но я не могу сделать это и не буду, если ты не будешь доверять мне или будешь говорить со мной этим снисходительным тоном, как ты обычно делаешь.

- Снисходительным? - говорит он. - Ты делала нелепые, рискованные вещи

- Ага, - говорю я. - И ты действительно думаешь, что это помогло - говорить со мной, как будто я ребенок, который не знает ничего лучшего?

- Что я еще должен был сделать? - требует он. - Ты не видела причину!

- Может быть, причина не была тем, что мне было нужно! - я сажусь перед ним, неспособная больше притворяться, что расслаблена. - Я чувствовала себя съедаемой виной, и то, что мне было нужно - твое терпение и доброта, не крики на меня. О, и сокрытие от меня своих планов, как будто я не смогла бы выдержать.

- Я не хотел взваливать на тебя больше бремени, чем у тебя и так было.

 - Так ты думаешь что я сильный человек, или нет?,- я хмуро смотрю на него. -Потому что ты, кажется, думаешь, что я могу принять это, когда ты ругаешь меня, но ты не думаешь, что смогу справиться с чем угодно? Что это значит?

- Конечно, я думаю, ты сильный человек. Он качает головой. - Я просто...не привык говорить людям о чем-то. Я привык выдерживать все самому.

- На меня можно положиться, - говорю я. - Ты можешь доверять мне. И ты можешь дать мне самой судить о том, что я могу выдержать.

- Хорошо,- сказал он, кивая.- Но больше никакой лжи. Никогда.

- Хорошо.

Я не могу ни согнуться, ни разогнуться, как будто мое тело слишком маленькое для этого.

Но это не так, как я хочу закончить разговор, так что я тянусь к его руке.

- Мне жаль, что я лгала тебе,- сказала я.- Мне действительно жаль.

- Хорошо,- говорит он. - Я не хотел, чтобы ты чувствовала, что я не уважаю тебя.

Мы останавливаемся там на некоторое время, наши руки соединены. Я опираюсь спиной о металлическую пластину. Надо мной пустое и темное небо, луна закрыта облаками. Я нашла звезду впереди нас, поскольку облака переместились, но это, кажется, единственная звезда на небе. Когда я наклонить голову назад, я вижу линии зданий, расположенных вдоль Мичиган-авеню. Я спокойна, пока жесткое, выжатое чувство не оставляет меня. На его месте я теперь чувствую облегчение. Отпустить злость обычно не так легко для меня, но последние несколько недель были странными для нас обоих, и я счастлива, что освободилась от чувств, которые держала внутри, гнев и страх, что он ненавидит меня и вину за то, что работала с его отцом за спиной.

- Этот материал является видом общего количества,- говорит он, осушив чашу и, поставив ее.

- Да, это так,- говорю я, глядя на то, что осталось в моей чашке. Я выпиваю все залпом, поморщившись, когда пузырьки жгут горло. - Я не знаю, почему Эрудиты всегда хвастаются. Бесстрашный торт намного лучше.

- Интересно, как Отречение отнеслись к этому, если бы у них был один.

- Черствый хлеб.

Он смеется.

- Простая овсянка.

- Молоко.

- Иногда я думаю, что верю во все, чему они нас учили,- говорит он.- Но очевидно, что нет, так как я сижу здесь, держу за руку прямо сейчас, не женившись на тебе.

- А чему учат Бесстрашные? -говорю я, смотря на наши руки и кивая.- Чему хотят научить, хм.

Он ухмыляется.

- Делай все, что хочешь, но используй защиту, вот чему они учат.

Я поднимаю брови. Вдруг мое лицо чувствует тепло.

- Я думаю, я хотел бы найти золотую середину для себя,- говорит он.- Найти это место между тем, что я хочу, и тем, что я считаю мудрым.

- Это звучит хорошо,- я делаю паузу.- Но чего ты хочешь?

Я думаю, что я знаю ответ, но я хочу услышать это от него.

-Хмм,- он улыбается и наклоняется к своим коленям.

Он прижал руки к металлической пластине, взял мою голову в свои объятья, и поцеловал меня, медленно, в губы, под подбородком, прям над моей ключицей. Я оставалась на месте, нервничая о том, что бы сделать что ни будь, но в этом случае это будет глупо, или ему не понравиться. Но потом я чувствую себя как статуя, как будто я совсем не здесь, и я не решительно прикасаюсь к его талии. Потом его губы моих снова, и он тянет свою рубашку из-под моей руки, так что я касаюсь его голой кожи. Я прихожу к жизни,  прижимаясь ближе, мои руки ползут вверх по его спине, скользят по плечам. Его вдохи становятся быстрее , так же, как и мои, и я чувствую запах ветра на своей коже, и все чего я хочу, это еще, еще.