Шевалье де Сент-Имье - Фредерик Стендаль

Дверь отворилась. Он увидел, что вошла довольно красивая девушка, которая в одной руке держала свечу, а другой придерживала дверь. Она посмотрела вокруг и, не увидя никого, сказала:

— Я так и знала, что это шутка; вы просто хотели помешать мне спать, рассказав такую странную историю.

В то время как она произносила эти слова, в комнату вошла молодая девушка лет двадцати, необычайной красоты, но с очень серьезным и даже расстроенным выражением лица. Это была Маргарита де Фуа. Она захлопнула дверь, не ответив своей камеристке, которая вошла первая, и только с задумчивым видом указала ей жестом на альков.

Шевалье, убедившись, что перед ним только две женщины, вышел из алькова, держа шпагу за острие. Но вид обнаженной шпаги и кровавых пятен на его одежде произвел сильное впечатление на камеристку, которая страшно побледнела и отошла к окну. Шевалье не думал больше ни о тюрьме, ни о своих дуэлях: он любовался изумительной красотой молодой девушки, стоявшей перед ним в замешательстве. Она сильно покраснела, но смотрела на шевалье с большим любопытством.

«Можно подумать, что она знает меня, — мелькнуло у него в голове. Но вслед за тем он решил: — Мое платье не пестрит украшениями, как у того молодого человека, которого я убил, но оно сшито по последней парижской моде. У нее хороший вкус, и изящная простота моего костюма нравится ей».

Шевалье проникся глубоким почтением к молодой девушке.

— Сударыня, — сказал он, — темнота благоприятствовала мне. Она позволила мне сохранить все мое хладнокровие. Позвольте мне еще раз принести извинения за то беспокойство, невольным виновником которого я оказался по вине преследующей меня судьбы.

— Разрешите ли вы, сударь, чтобы Аликс узнала о событиях, касающихся вас? Это особа с большим здравым смыслом, пользующаяся полным доверием моей матери, и ее советы могут оказаться нам полезны.

Аликс подошла, зажгла несколько свечей и по знаку Маргариты придвинула второе кресло к тому, в котором сидела ее госпожа.

Маргарита, недоверие и беспокойство которой, по-видимому, начали рассеиваться, направила беседу так, что шевалье пришлось снова рассказать свою историю.

«Очевидно, — подумал шевалье, — мадмуазель Аликс пользуется большим влиянием на мать этой красавицы, которой хочется, чтобы именно от Аликс почтенная дама узнала обо всех подробностях необычайного ночного приключения».

Одно только беспокоило нашего героя: прелестная девушка как будто делала какие-то знаки своей камеристке Аликс. «Неужели, — думал шевалье, — они решили выдать меня и, послав за стражей, задерживают меня здесь разговорами? Но будь что будет! Я в жизни своей не видал такой очаровательной женщины, и к тому же с таким властным выражением лица».

Его подозрения усилились, когда молодая девушка сказала ему с загадочной улыбкой:

— Не согласитесь ли вы, сударь, последовать за нами в соседнюю галерею?

«Бог знает, — подумал шевалье, — кто там поджидает меня в этой галерее. Я думаю, нелишне будет еще раз напомнить ей, какой опасности я подвергнусь, если попаду в тюрьму».

Но такая чрезмерная осторожность могла быть продиктована только сильным страхом, а шевалье не хотел прочесть презрение в глазах молодой особы с гордым лицом.

Аликс открыла дверь, и шевалье предложил руку прелестной и строгой девушке, самое имя которой было ему еще неизвестно. Они прошли через площадку мраморной лестницы. Аликс нажала кнопку, скрытую в резьбе стены, и они вошли через открывшуюся потайную дверь в обширную картинную галерею.

Надо сказать, что, входя туда, шевалье крепко сжал эфес своей шпаги.

— Здесь, сударь, — сказала Маргарита, — я предложу вам спрятаться, пока моя мать не узнает об удивительных происшествиях этой ночи, которые привели вас сюда. Надо вам сказать, сударь, что вы находитесь у княгини де Фуа. Стража Рошгюда не посмеет проникнуть в этот дом.

— Сударыня, — сказала Аликс, — я считаю совершенно недопустимым, чтобы наш гость оставался под одной кровлей с вами. Если об этом узнают, факт нельзя будет отрицать. Потребуются объяснения, а всякое объяснение смертельно для репутации молодой девушки, особенно когда она является самой богатой наследницей в округе.

— Три года тому назад, — сказала Маргарита нашему герою, — в роковой битве при *** я имела несчастье потерять обоих братьев. С тех пор моя мать страдает внезапными и сильными обмороками; один из таких припадков случился с ней сегодня ночью. Я побежала к ней, а в это время вы проникли в мою комнату таким странным образом. В этой галерее, сударь, имеется несколько любопытных картин. Прошу вас, — добавила она, — взглянуть на некоторые из них.

Шевалье посмотрел на нее. «Неужели ум ее расстроен? — подумал он. — Это было бы очень прискорбно».

С этой мыслью он последовал за ней.

— Вот молодой воин в доспехах, которые ныне уже не употребляются; это наряд старинных рыцарей. Но портрет ценится очень высоко.

Шевалье остолбенел от изумления: перед ним был его собственный портрет. Он взглянул на Маргариту; серьезное и благородное выражение ее лица не изменилось.

— Мне кажется, — заметил шевалье, — что это случайное сходство.

— Не знаю, — сказала Маргарита, — но только это портрет Ремона де Сент-Имье, корнета королевской гвардии; он был приобретен старшим из моих бедных братьев, герцогом де Кандалем, который захотел четыре года тому назад собрать у себя портреты всех наших родственников, бывших тогда в живых.

Как видите, — обратилась Маргарита к Аликс, — нет ничего невозможного в том, чтобы моя мать дала приют одному из наших родственников, господину де Сент-Имье, которого преследуют за непростительное преступление — дуэль.

При этих словах лицо Маргариты в первый раз за все время осветилось чарующей улыбкой.

— Пусть будет так, как вам угодно, — ответила Аликс. — Конечно, будить княгиню после ужасной ночи, которую она провела, сейчас невозможно. Умоляю вас об одном: приказывайте мне, но не спрашивайте у меня совета.

— Я испорчу себе все удовольствие, которое мне доставил этот портрет, если допущу, чтобы из-за преувеличенного чувства родства, к сожалению, весьма отдаленного, вы предприняли какие-нибудь действия, не вызывающие одобрения мадмуазель Аликс.

— Если вы желаете уйти, — сказала Маргарита с невыразимо очаровательной улыбкой, — то я, право, не знаю, как вам помочь. Особняк охраняется привратником, бывшим солдатом, который торжественно именуется комендантом; он каждый вечер обязан класть себе в изголовье ключи от всех наружных дверей, а главное, в этот час маленькая дверца, которую вы нашли только прикрытой, теперь заперта на ключ. Внутри дома тоже есть привратник, я сама видела, как вчера в полночь он принес все ключи моей матери, которая положила их на маленький мраморный столик у камина. Может быть, Аликс пойдет и возьмет на столике ключ, необходимый для того, чтобы выпустить вас из дома?

— У кровати княгини дежурят четыре или пять женщин, — сказала Аликс, — и такой поступок был бы верхом неосторожности.

— Тогда придумайте сами способ, как выпустить из дома нашего родственника, господина де Сент-Имье, здесь присутствующего.

Они долго совещались, но так и не могли ничего придумать. Аликс, поставленная в тупик возражениями своей госпожи, внесла несколько необдуманное предложение:

— Вы знаете, сударыня, что в покоях герцога де Кандаля, оставшихся нетронутыми, лежит шелковая лестница с деревянными перекладинами, которая, кажется, имеет сорок футов в длину. Она совсем не тяжела, и мужчина может без труда поднять ее. По этой лестнице шевалье спустится в сад. Если его там и найдут, то это не так уж сильно вас скомпрометирует; ведь в доме столько женщин! Кроме того, в самом конце сада, около церкви Иисуса Христа, есть место, где стена не выше восьми футов; в саду можно найти всякого рода лестницы. Шевалье нетрудно будет взобраться на эту стену, а чтобы спуститься с нее, ему придется только отрезать кусок шелковой лестницы.

Выслушав этот план военных действий, придуманный мудрой Аликс, Маргарита громко рассмеялась.

Примечания

Новелла не закончена. Впервые напечатана в «Revue Bleue» от 7 и 14 декабря 1912 года. На рукописи, написанной рукой писца, значится только одна дата: 22 апреля 1839 года. Очевидно, это время, когда Стендаль продиктовал известную нам часть новеллы.

Перевод сделан с издания «Le Divan», подготовленного Анри Мартино: «Chroniques italiennes», т. 2 и «Romans et nuvelles», т. 2.

1

Отец Жозеф (1577—1638) — политический деятель, монах ордена капуцинов, агент Ришелье, прозванный по цвету одежды и по влиянию, которое он оказывал на государственные дела, «серым кардиналом».

2

Д'Обинье, Агриппа (1552—1630) — французский писатель-протестант, поэт, историк и романист.