Аламейк: Стрела Судьбы (СИ) - Саммерс Анабелла

У каждого в городе N есть своя работа, свои обязанности. И никто от них не отлынивает. Даже молодежь каждый день живет с девизом: «Делу – время, потехе – час!».

И, кажется, у меня еще есть час на сон. Я понимаю, что завтра буду немного заторможенной на уроках и в поле, зато я описала все, что хотела. Завтрак в поселении начинается с половины седьмого утра, люди обычно просыпаются в пять, чтобы сделать нужные дела по дому (Кроме сестёр Мороуз и их помощников, они встают в четыре утра). Может быть, мне удастся поспать до шести часов, если Тигра не придёт меня будить. Я вновь отогну кусочек линолеума за платяным шкафом и положу внутрь углубления в полу сшитые серые, еще более исписанные листы, и ставшую моей собственной драгоценностью, ручку. И я продолжу завтра.

Глава 3.

Я проснулась в половину шестого и долгое время рассматривала трещины в потолке. Конечно же, спустя некоторое время Тигра с криком «Омлет!» вбежал в мою небольшую комнату и стал прыгать на кровати, как взбесившийся щенок. Четверг, подумала я. По четвергам мы всегда едим омлет на завтрак. А еще я подумала о том, что моя видавшая виды кровать с пружинным основанием скоро перестанет выполнять свою первоочередную функцию.

– Теа, ну же, вставай! Отец уже принёс воды! Я буду ждать тебя внизу на лавочке! Омле-е-е-т! – Сорванец спрыгнул с кровати и молниеносно выбежал из комнаты. Его взъерошенные русые волосы напоминали гриву льва, а большие зеленые глаза всегда сверкают ярче, чем свежие травинки, омытые утренней росой.

Я тут же встала, застелила кровать и достала из шкафа школьную одежду: укороченные льняные штаны и футболку с длинным рукавом в тон. В небольшой ванной комнате стоит некое подобие ванной – большой чугунный таз. Он всегда там был. Рядом на крепкой деревянной лавке стояли несколько ведер с уже нагретой водой. Я быстро приняла душ с ромашковым мылом и наспех ополоснула волосы: на улице снова тепло, они быстро высохнут. Из небольшого квадратного зеркала над ручным умывальником на меня смотрела высокая и крепкая девушка, совершенно обычная и неприметная

. У меня нет густых волос, как у Тигры, они тонкие и прямые, чуть ниже линии подбородка, чтобы не мешали при работе. Хотя цвет такой же. У меня нет ярких зеленых папиных глаз, у меня мамины глаза – темно-карие. Мои скулы немного широкие, а губы тонкие, зато нос прямой и правильной формы, и брови не срастаются, как у Дивы Низо. А еще у меня хорошая кожа, и я даже не пользуюсь травяными отварами. Вот она – я.

А еще вы, возможно, могли подумать, что мои укороченные брюки – дань какой-либо из существовавших мод, но нет. Я просто несколько выше других семнадцатилетних девушек. Вот она – я.

Получилось несколько эгоцентрично. Поэтому разбавлю описание своей внешности описанием родителей. Папа очень хорошо дружит с Плугом старшим. Поэтому папа считается ответственным за выращивание овощей. Мама очень не любит работу в поле, поэтому с юношества помогает Руте Нит в плетении тканей и пошиве простой одежды. Они еще достаточно молоды и сильны, у них хорошо получается выполнять свою работу, работу по дому и превосходно молчать ради всеобщего блага.

Я умыла лицо холодной, оставшейся еще со вчерашнего дня в умывальнике, водой. Я читала во многих книгах, что какой-то напиток под названием «кофе» помогает взбодриться. Сейчас бы мне не помешала чашечка чего-то такого. Но и стакан мятного чая за завтраком пришелся бы как нельзя кстати.

Спустившись со второго этажа вниз, я увидела, как сидя на скамейке, Тигра разглядывает облака. Он заметил меня: я кивком показала в сторону поля, где раздавали еду.

– Теа, посмотри только, как быстро бегут эти облака! Я такого никогда не видел.

– Нам надо взять омлет на всех, маленький ротозей, – тихо сказала я и приобняла братишку.

Вприпрыжку, направляясь через площадь к дому сестер Мороуз, Тигра всерьез и вслух обдумывал различные теории, касательно сегодняшнего ветра. Я была удивлена тому, что на улице действительно дул ветер и уже несколько пожалела о своих мокрых волосах.

– Я где-то читал, что ветер дует к переменам. К переменам в климате или в жизни. Как думаешь, Теа, какие перемены будут у нас? – Я смогла лишь пожать плечами, но Тигру это не удовлетворило, и он нахмурил брови.

– Я не знаю, Тигра, не знаю.

У плитки с надписью«Est in media verum»,как и каждое утро, мы встретились с моими хорошими друзьями Бреной и Скалой. Они всегда выступают в роли рассказчиков, и Тигре очень нравится вступать в их словесные перепалки. Я же всегда остаюсь в роли слушателя. Брена ниже меня ростом и менее крепка, у неё длинные черные волосы и голубые глаза.

Я считаю, что Брена красивая, потому что она яркая и выглядит действительно, как девушка. Когда родители Скалы назвали сына Скалой, они не видели будущего, как ясновидящие, им достаточно было подержать пятикилограммового (или около того, у нас сохранились только примитивные механические весы) младенца на руках. Скала на целую голову выше меня, а по телосложению настоящий богатырь. Он всегда коротко стрижет свои светлые волосы, а еще очень гордится шрамом на левой щеке, который получил при своей первой рубке дерева. Все говорят, что через пару лет Брена и Скала поженятся, потому что они отличная пара.

Но я никогда не замечала между ними никаких «искр» или романических взглядов. Они могут запросто по-дружески унизить друг друга или подложить в тарелку с супом червяка. Возможно, это и является проявлением симпатии, если честно, я не знаю. Ко мне они относятся с уважением и если и шутят надо мной, то червяка в тарелку с чем-либо не подложат никогда.

– Ты что-то сделала, да? – спросила меня Брена, которая, между прочим, эффектно подвязала волосы красной лентой.

– Сделала с чем?

– С волосами, Ти. Что ты с ними сделала?

– Я просто их не высушила. Не думала, что на улице ветер. Откуда у тебя эта лента? – Брена потупила взгляд, а Скала смеявшийся над чем-то с Тигрой резко перестал смеяться. Я поняла, что Брена не собирается отвечать на мой вопрос.

– Это я нашел ленту в одной из книг. Типа закладки. Подумал, что красное на чёрном будет хорошо смотреться, – Скала засунул руки в карманы. Я закусила губу и в тот же момент поняла, что люди все это время говорили правду. Они видели то, чего я никогда не замечала.

– Модельер, ха? – Вместо того, чтобы обозлиться на, в сущности, ни на что, я решила обратить ситуацию в шутку.

– Кто модельер? – не понял шутки Скала. Брена поймала на себе мой взгляд и искренне расхохоталась. Я подхватила.

– Красное на черном! Умора! – хохотала Брена. Я почувствовала кожей рук еще один порыв ветра и перестала вторить подруге.

– Тебя же все равно заставят её снять, – удивилась я. Брена улыбнулась одной из своих фирменных лисьих улыбок.

– Не заставят, если узнают, откуда она у меня.

– Что ты имеешь в виду? – последовала короткая пауза.

– Теа, ну ты что, совсем ничего не понимаешь? – Вмешался умный не по годам Тигра. – Если взрослые поймут, что Скала подарил Брене ленту, они подумают, что это такой знак внимания. Да все итак их уже поженили!

– Тигра! – Воскликнула я. – Они же стоят прямо здесь, видишь?

От трудного придумывания каких-нибудь корявых ответов смущенных ребят спасло только то, что мы подошли к дому сестер Мороуз, где уже давно началась раздача завтрака. Мы встали в одну из нескольких очередей. Люди, конечно же, в большинстве своём молчали.

Получать завтрак для всей семьи всегда ходит один член семьи, максимум двое, чтобы на улице не было... Вавилонского столпотворения. Чаще всего это дети и подростки, у которых по утрам дел оказывается не так много, как у взрослых членов общества. Мы шёпотом обсудили, что на завтрак кроме омлета дают еще и свежие булочки с маслом.

Кивками мы решили, что остальные вопросы, если они, конечно же, были, обсудим позже: никому не хотелось получить осуждающий взгляд отца Кукольницы Сьюзан или Хромого Нила. Очередь всегда двигалась быстро, слаженная работа также была отличительной чертой сестёр. Я не переставала ощущать на открытых участках кожи прохладу, это не то чтобы пугало меня, скорее немного удивляло.