Серебряный праздник Сошествия - Нобору Ямагути

Гинемер пристально взглянул на Луизу, которая стояла с отсутствующим видом, поскольку это событие ее совершенно не касалось. Командир не знал, кто она на самом деле, но слышал, что она — придворная дама, присланная Королевской семьей и использующая какое-то особое магическое оружие. Во всяком случае, из ставки Верховного Главнокомандующего по всей армии было разослано указание обходиться с ней учтиво.

— Пока не прибудут драконы для восполнения потерь, поступаете в охрану мисс Ла Вальер. Разойтись!

* * *

Покинув штабную палатку батальона… пухлый командир второго эскадрона драгун кивнул Сайто:

— Поскольку было решено, что мы поступаем в ваше распоряжение. К вашим услугам.

Фамильяр Луизы обнял драгуна, вытирая глаза.

— Я думал, вы погибли.

— Ну… к слову сказать, мы забыли кое-что. Я просто не мог погибнуть.

— Кое-что забыли? — озадаченно спросил Сайто.

Пухлый драгун улыбнулся.

— Я вам не представился. Я — Рене Фонк, драгун Тристейна. Приятно познакомиться.

Фамильяр Луизы тоже представился:

— Я — Хирага Сайто.

— Необычное имя, — рассмеялся Рене. Уже готовый расплакаться Сайто улыбнулся и воскликнул:

— Тогда выпьем сегодня?! Отпразднуем ваше возвращение живыми!

* * *

Вся компания, собравшись в палатке, отведенной Луизе и ее фамильяру, устроила там банкет. Вероятно, от радости, что им удалось вернуться живыми, все шумно поднимали тосты, и поэтому быстро напились до беспамятства.

И тут только Сайто и Рене осознали, что лишь они двое еще не свалились спать.

Из-за того, что недавно палатка была снесена ветряным драконом, в ней образовалась прореха. Через эту щель были видны звезды. И Луны-Близнецы. Ночной воздух проник в палатку, и стало прохладнее. Сайто мелко дрожал.

— Но зачем до такой степени впадать в депрессию. Знаешь… прости за то, что заставили беспокоиться… — трогательным голосом проговорил Рене.

Некоторое время назад Луиза обвинила драгун: "Из-за вас фамильяр впал в уныние, просто ужас!" Услышав это, ребята покатились со смеху: "Вот странный парнишка!" Сайто не понял причину этого смеха.

Таким образом повозмущавшись, Луиза теперь посапывала во сне, положив голову фамильяру на колени. Вероятно, устала от своих криков.

— Впадать в уныние — это странно?

Рене усмехнулся от такого вопроса:

— Это бесконечно, не так ли?

— Бесконечно? Что это означает? — последовал ответный вопрос. Рене шумно отхлебнул вина прямо из бутылки. Его округлившиеся щеки покраснели от опьянения, и он кивнул в подтверждение:

— Сейчас ведь идет война? Если впадать в депрессию из-за каждого погибшего совершенно незнакомого человека, это будет бесконечно, не так ли?

— Полагаю, что в конкретном случае не было незнакомцев. Мы общались. Имеется в виду, что если погибают, защищая наши жизни, в этом случае, считаю, будешь впадать в депрессию! Вот вы — странные!

Сайто глотнул вина. Рене стал немного более серьезным.

— В конкретном случае мы были готовы погибнуть не потому, что защищали вас. Мы обеспечивали выполнение боевой операции, а также защищали нашу честь.

— Что это означает?

— В тот раз нам было приказано: что бы ни случилось, сопроводить вас в Дарталлнес. Обеспечение выполнения той операции было ничем иным, кроме как защитой всей Королевской армии и, в конце концов, проявлением исключительной преданности Ее Величеству. Если будет отмечена преданность Ее Величеству, честь семьи тоже возрастет. Даже если я погибну, честь останется.

— Смотрится идиотски.

— Эй-эй, следи за своими словами! Ты — простолюдин, поэтому, вероятно, не понимаешь, однако… для дворян честь — более важная штука по сравнению даже с собственной жизнью!

— Действительно, как хорошо, что я — не дворянин.

— Именно. Если родиться настолько мелкотравчатым дворянином, как мы, то даже простолюдинам живется беззаботнее!

— Мелкотравчатое дворянство?

— Все верно. Отличаясь от высшей знати, такой как маркизы или графы, мы из поколения в поколение существуем на жалование, затаив слезы… Денег нет, внешность тоже не выдающаяся, и на публике не покажешься. Если это не устраивает, единственное — это получить признание, борясь до конца на поле брани. Если за подвиги превознесут, то вполне возможно получить владения. Награждение орденом также обеспечивает пенсион. Поэтому все так наплевательски относятся к смерти. О таких опасностях, которые определяют жить или умереть, можно не беспокоиться. Фу-ух…

Ненадолго закрыв глаза, Сайто погрузился в мысли, а потом сказал:

— …И все-таки, если вы умрете, разве это не будет концом всему? Почему вы, дворяне, так легко бросаетесь словами "смерть" и "честь"? Разве не глупо?

Никакого ответа. Оказалось, что Рене уже засопел во сне.

— Хрррр…

— …Что за дела. С таким энтузиазмом говорил без умолку, и тут же завалился дрыхнуть.

"Действительно, все эти дворяне — себе на уме, это точно. И Луиза такая же. И ведь как постоянно говорила: "Нужно искать способ вернуть тебя домой", но только началась война, и она бросилась сюда, потеряв голову.

А я сам разве не являюсь болваном, составляя компанию этой эгоистичной Луизе, которая тащит меня по течению?

…Ради чего я сражаюсь, рискуя собственной жизнью?

В голову приходит несколько причин.

Поскольку хочу помочь в беде несчастной Анриетте.

Поскольку хочу защитить родную деревню доброй Сиесты.

Но самая важная причина… поскольку я беспокоюсь о Луизе.

Похоже, на этом все, — подумал он, глядя на девчушку со светло-розовыми волосами, которая сопела во сне у него на коленях. — Не могу оставить ее одну. Искренне люблю, поэтому не могу оставить ее одну.

Луиза миленькая. Хочется ее приласкать. Однако, я терплю. Вокруг ведь люди.

А-а, будут ли мои чувства взаимными?

Возможно, ответ не знает никто, за исключением бога.

Знать бы, у кого спрашивать: у земных богов или богов этого мира?"

До такой степени погрязнув в собственных размышлениях, Сайто замотал головой.

Болван, что ли? О каких неуместных вещах я размышляю?

В этот момент… внезапно вспомнились слова, сказанные недавно Луизой: "Хотя смерть прискорбна… Однако смерть в бою почетна… Почетна… Они погибли ради великой победы. Они достойны жалости, если ты скорбишь по их смерти".

В этих словах Сайто ощутил что-то чрезвычайно неуместное.