У Червленого яра - Татьяна Владимировна Луковская

дань сдерут, да доказывай потом, что уж уплачено. Получится, дважды отдаривайся — и тем, и этим, куда ж против князей переть. Хитро придумано. Действительно, князь — разумник».

Миронег в отсвете тусклой луны посмотрел на свои натруженные руки. Злость начала захлестывать. Хлебушек, он тяжко достается, а эти трутни лишь бы короба чужим добром набить. Миронегу-то что, заплатит, сколько ему там одному надобно, а вот в деревнях детишек кормить надобно, да от половцев откупиться, как нагрянут, степь рядом, старейшины ряд каждое лето с погаными обновляют. Тем дай, этим заплати, про тех не забудь.

Миронег тяжело вздохнул, душу рвало от бессилия, а еще вспомнился дядька Яким, еще крепкий, жилистый, такому жить да жить, покрываясь глубокими морщинами, словно толстой корой могучему дубу, медленно клонясь к земле, чтобы уйти в нее в свой срок. В свой, а не до срока, потому что чьи-то руки охочи до чужого добра…

И снова захотелось выть одиноким волком на круглую луну, что заглядывала в узкое оконце под потолком.

«А этот наглый находник пусть не радуется, что так легко верви червленые обобрал. Еще поглядим, кто кого. Сразу надобно отвадить, чтоб в другой раз даже не тянуло. Ингварю, говоришь, платить надобно, — мрачно усмехнулся Миронег, — так я заплачу, за всех заплачу, только успевай носить». Придумав забаву, хозяин лесной усадьбы сладко потянулся и погрузился в долгожданный сон.

[1] Мятля — плащ. [2] Кмети — здесь старшие дружинники. [3] Нарочитая чадь — знатные люди. [4] Вервь — община.

Глава III. Потеха

Гости отплыли после полудня. Дядька Милята украдкой с кормы махнул Миронегу рукой, Миронег скупо кивнул в ответ. Ни к чему другим знать, что они знакомы. Уходят и хорошо. В ладони сверкнула векша — плата за козлят, отданная княжичем. Миронег подозревал, что совестливый отрок отдарился по своей охоте, тайком от отца. Князь через протрезвевшего Петрилу позвал задиру бортника в дружину, но после твердого отказа Миронега в сторону гордеца даже и не взглянул, много чести — какого-то там смерда упрашивать.

Против течения княжьи ладьи плыли тяжело, медленно, иногда даже казалось, что Савала их переборет и потащит снова к Миронегову затону. Весла мерно вздымались и вновь опрокидывались в темную воду. Этак долго им придется плыть, течение здесь сильное, пойди перебори. Ну, да то Миронегу лишь на руку.

Дождавшись, когда корабли скроются за поворотом, бортник прыгнул в дощаник и, выведя его на середину реки, отдался стремительным потокам. Ему-то с Савалой по пути.

Изгородь веси[1] выплыла из-за поворота. Миронег заработал веслами к берегу. Развешивавшие на берегу бредень мужики приветственно замахали шапками, Миронег тоже раскланялся.

— Радята дома ли? — крикнул бортник.

— У себя.

Деревенька была совсем малая — с десяток дворов, выделившихся от большой веси в паре верст ниже по течению. Псы бортника признали, дружелюбно замахали хвостами, кинулись ластиться. Миронег потрепал их по рыжим холкам и побрел промеж низких кольев заборов.

— Давненько, Миронег Корчич, к нам не захаживал, — промурлыкала из-за тына справная бабенка, оправляя повой.

— Недосуг было, — подмигнул бортник зазнобе.

— Так, может, сейчас на пироги забредешь, — оперлась она о тын, одаривая Миронега лукавым взглядом и хлопая длинными ресницами.

— Ой, балуешь меня, Нежка, — тоже оперся о заборчик Миронег, растягивая улыбку, — как бы муж твой с братаничами[2] мне не накостыляли, грешному.

— К Вороножу подались, нескоро возвернутся, — легла пухленькая ручка на крепкую ладонь бортника.

— Уж не разгневайся, только и мне отъехать ненадолго надобно, — осторожно убрал руку Нежки Миронег.

— Так уж и надобно? — обиженно надулась зазноба.

— Крепко надобно, — Миронег порывисто притянул пышную красотку к себе, целуя в теплые губы, и побежал дальше.

— Хоть пирожков на дорожку забеги взять, — понеслось ему вслед.

— В другой раз.

Изба старейшины Радяты была просторной, а двор самым широким и ухоженным. Хозяин вместе с мальчонкой-челядином чистили стойла.

— Бог в помощь, — окликнул Миронег.

— Благодарствую, — разогнул спину Радята.

Длинный и сухой муж, лет сорока, ополоснул руки в бадье, отер о висевший на жерди рушник и направился к гостю.

— Случилось чего, Миронег Корчич? — озабоченно заглянул он бортнику в глаза.

— Князь Ингварь здесь в верви был?

— Нет, плыли какие-то лодьи, да мимо прошли.

— А в Большой?

— Того не ведаю. Чего всполошенный такой?

— Дай Сивку, отъехать мне надобно, — наклонившись к уху Радяты, проговорил Миронег, — и за козочками моими пошли приглядеть.

— Случилось чего? — снова повторил свой вопрос старейшина.

— Да пока ничего худого, да проучить, чтоб неповадно было, кое-кого следует.

— Корчич, ты уж там поосторожней.

— Извернусь.

— А как чего случится, козы да борти за мной, верно? — сузил глаза Радята.

— Уж и схоронил, — хмыкнул Миронег.

— Это, чтоб ты там от жадности не влез никуда да живехонький воротился.

Мальчонка вывел Миронегу Сивку, молодой скакун радостно заржал, предчувствуя дорогу.

— Ежели загубишь, уж не обессудь, три шкуры сдеру, — с явным сожалением посмотрел на доброго коня хозяин.

— Когда я тебя в накладе оставлял, — Миронег потрепал Сивку по мягкой гриве.

— Это да, — охотно признал Радята. — Я тебе невесту сыскал, — проронил он небрежно, — по осени к Хопру сватать поплывем. Семья крепкая, не голодранцы…

— Опять ты за свое, — отмахнулся Миронег, выводя коня со двора, но настырный дружок побежал следом.

— Негоже, Мироша, негоже одному. Ты ж не чернец, не скитник, к чему ж то? Только греха набираешься.

— Твои девки подрастут, выберу какую, отдашь? — подмигнул Миронег.

— Мои пока подрастут, ты уж щербатым хрычом будешь, станет женка от тебя, как Нежка от Боряты, к кому покрепче бегать. Думаешь, никто про вас не ведает? Оженись, там девка ладная, хозяйка добрая выйдет.

— Ну, чего пристал, других что ли дел у тебя нету? — Миронег запрыгнул в седло.

— О тебе ж, дурне, пекусь, — вздохнул Радята. — Силком свяжу и потащу на невесту глядеть, — погрозил он вслед пальцем.

Миронег уже не