Мегрэ защищается - Жорж Сименон

Мы с Мартиной поболтали немного. Ей хотелось знать, где я нахожусь. Я ответила, что звоню из одного очаровательного старомодного бистро, где сейчас нет ни одной живой души. Мартине захотелось присоединиться ко мне, но я ей сказала, что не собираюсь здесь задерживаться, что еще немного пройдусь, а потом поеду на метро…»

В Мегрэ проснулся инстинкт полицейского. Она, конечно, звонила подруге — эту деталь легко проверить. Она, конечно, была «У Дезире», так как именно там несколько позднее к ней присоединился Мегрэ.

Таким образом, она звонила дважды: один раз Мартине, другой — комиссару. Но девушка упомянула только об одном жетоне. Мегрэ не терпелось узнать, будет ли идти речь о втором.

«Мы проболтали с Мартиной минут десять, а может быть, и больше. Правда, мы только что расстались, но у двух молодых девушек всегда найдется о чем поговорить…»

Это означало, что первый звонок был не к Мартине, а к Мегрэ, что давало ему время одеться, вскочить в такси и прибыть на набережную Сены.

«После разговора я села за столик, где стояла моя чашка кофе. Хозяин снова занял свое место у окна. На стуле лежала вечерняя газета. Я начала просматривать ее, пока остывал мой кофе. Не знаю, сколько минут прошло таким образом…»

В этот момент она, вероятно, задавала себе вопрос, придет комиссар или не придет после той комедии, которую она разыграла с ним по телефону. По времени все рассчитано великолепно!

— Войдите! — крикнул Мегрэ.

Это был посыльный из пивной напротив, который принес поднос с бутербродами и две бутылки пива.

— Поставь сюда!

Мегрэ не испытывал ни голода, ни жажды. С нахмуренным лбом он поднялся, чтобы закрыть дверь, которую мальчик плохо прикрыл, уходя из кабинета.

Одна деталь, во всяком случае, была точна: чашка кофе. И еще. Когда Мегрэ пришел в бистро, на стуле около молодой девушки лежала газета.

«Мне показалось, что времени прошло совсем немного, но я не поручусь, так ли это. Мой дядя часто упрекает меня, что я не имею ни малейшего представления о времени… Я собиралась вынуть из кармана портмоне… На мне была легкая жакетка с двумя карманами, благодаря которым я могла обойтись без сумочки… Это тоже один из моих недостатков — повсюду забывать сумочки… Поэтому я почти всегда шью одежду с карманами…»

Хитро придумано. Надо было как-то согласовать вопрос о сумочке, которую у нее якобы украли.

«В этот момент вошел мужчина, довольно высокий, широкоплечий, с крупным лицом…»

«Благодарю за описание!» — подумал Мегрэ.

«Может, я ошибаюсь, но у меня было такое чувство, что он некоторое время наблюдал за мной через витрину… Мне смутно помнится, что какой-то силуэт двигался взад и вперед по тротуару…

Сначала мне показалось, что он направляется прямо ко мне, но он сел за соседний столик, вернее, тяжело опустился на стул и вытер лоб платком… Мне пришла в голову мысль, что он сильно выпил…»

Внимание! Начиная с этого момента особенно важно, чтобы ее показания совпадали с тем, что может показать хозяин бара.

«Его лицо показалось мне знакомым, но я не могла вспомнить его имя… И вдруг меня осенило… Он, очевидно, догадался, о чем я думаю, и сказал: „Вы не ошибаетесь… Я действительно комиссар Мегрэ…“

Вот это уже ошибка. Мегрэ никогда бы не произнес такой фразы. Но ей нужно было каким-то более или менее правдоподобным образом показать, что разговор у них завязался сразу.

«Я не принадлежу к тем девушкам, которые гоняются за звездами экрана или другими знаменитостями, чтобы получить у них автограф. Мой дядя принимает их каждую неделю на бульваре Курсель.

И все же мне было интересно увидеть вблизи полицейского, особенно такого знаменитого… Я себе представляла его более высоким и, пожалуй, более толстым… Что меня больше всего поразило вначале, это его игривый тон, и я сразу подумала, сколько же вина им уже выпито…»

Мегрэ охватила бессильная ярость. Он все больше и больше погружался в какой-то нереальный мир, где он играл главную роль, не зная точно, что это за роль.

В кошмарном сне все кажется неправдоподобным.

А если во время сна тебе все представляется реальным, то пробуждение кладет конец этой путанице.

Здесь же была полная неразбериха наяву. Он не спал.

Это был не сон. Перед ним лежало показание. Это не было анонимным письмом или рассказом душевнобольного, это был официальный документ, врученный ему лично префектом полиции.

И префект полиции верил тому, что здесь написано. Не начнет ли и Мегрэ в свою очередь верить в это?

Он вспомнил, что предшествовало этой сцене в кафе: звонок по телефону, затем голос молодой девушки, его колебания — повесить или не повесить трубку.

В тот момент он еще был в реальном мире, у себя дома, рядом с женой.

Кабинет, в котором он сейчас находился, становился все менее реальным. Кто знает, что произойдет, когда Мегрэ вручит префекту свои показания?!

Что сказал ему шеф, который в течение двух лет обещает вымести метлой Париж и который играет каждое утро в теннис на стадионе Ролан-Гарро, где он любезно разрешает фотографировать себя?

«Итак, только потому, что какая-то незнакомка рассказала вам трогательную и довольно невразумительную историю, вы поднялись среди ночи и помчались к бистро, которое она вам указала… Комиссар бригады!..

Вам не пришло в голову позвонить в ближайший полицейский участок и послать рядового полицейского заняться этим делом!»

Он был не так уж не прав. Мадам Мегрэ сказала ему почти то же самое: «Почему бы тебе не послать полицейского?»

Именно потому, что дело это было не совсем ясным.

Потому что факты, которые ему рассказывали на другом конце провода, были довольно путаными.

Мегрэ выпил стакан пива, зажег трубку и снова склонился над печатными страницами.

«Полицейский заказал белое вино. Хозяин спросил у него: „Запечатанное?“ Он ответил утвердительно, и ему принесли стакан и маленькую бутылочку. Он предложил выпить и мне, но я ответила, что только что пила кофе. Затем он завел разговор о своей профессии: „Большинство людей составляет себе неправильное мнение о нашей профессии… Уверен, что и вы тоже…“ — „Очень много говорят о вашей системе допросов, о признаниях, которые вы вырываете, беря людей измором…“ — «Ерунда… Что интересно в нашей работе — это повседневная рутина…

Кстати, я напал на след одного опасного преступника, которого обязательно сегодня задержу в одном из баров этого района… Если вас это позабавит, идемте со мной».

Полицейский поднялся, уверенный в том, что я приняла его предложение. Он бросил на стол монеты, и когда я хотела в свою очередь расплатиться, хозяин сказал мне, что уже за все заплачено.

Мы вышли вместе.

«Ваши родные ждут вас?» — «Мой дядя не следит за тем, в котором часу я возвращаюсь. Он доверяет мне…» — «В таком случае идемте…»

Я уступила своему любопытству. Вспоминаю, что мы проходили улицу Жакоб и на какой-то маленькой улочке, название которой я забыла, зашли в бар. Там было очень много людей, которые столпились у стойки. Я приглядывалась к лицам. Мне было интересно, не находится ли среди них преступник, которого ищет комиссар. Он протянул мне стакан. Это было виски.

Я колебалась, пить или не пить, но так как после черного кофе меня мучила жажда, то я выпила. Подозреваю, что мой стакан был снова наполнен без моего ведома, таким образом, я выпила дважды. В баре было душно, тесно и накурено…

«Пошли… Здесь его нет… Он, вероятно, в другом месте…» — «Я предпочла бы вернуться домой…» — «Дайте мне еще полчаса, и вы получите возможность присутствовать при сенсационном аресте, о котором завтра заговорят все газеты на первых полосах…»

Теперь должно пройти какое-то время, чтобы она успела захмелеть. И надо обо всем рассказывать достаточно туманно, чтобы нельзя было найти те места, куда ее якобы водили. В общем, вся эта фальшь должна выглядеть правдоподобно.

«Затем мы попали в какой-то погребок, где играл джаз… Пары танцевали… Я не знаю погребков в Сен-Жермен-де-Пре, но полагаю, что это был один из них…

Комиссар снова заставил меня выпить… Я чувствовала, что плохо держусь на ногах и что еще один стакан — и я буду… То, что было потом, вспоминается мне уже в каком-то тумане, отдельными эпизодами…

Некоторые моменты я совершенно не могу восстановить в памяти… На улице он держал меня под руку, потом, под предлогом, что я рискую упасть, взял меня за талию… Я пыталась оттолкнуть его… Потом он затащил меня в дом… Мы шли по плохо освещенному коридору… Он поговорил с каким-то небритым седым стариком… Смутно помню узкую лестницу, нумерованные двери… Комиссар повернул ключ… Машинально я все повторяла: «Нет!.. Нет!.. Не хочу!..» Он смеялся… Мы очутились в комнате, у постели… «Отпустите меня!.. Отпустите меня!.. Или я позову полицию…»