Приют для магически одаренных сирот (СИ) - Диана Грендаль

скакуны, бурное море с кораблем! Это надо видеть! Стоп. А вот с этого места поподробнее. То есть я не увидела чужую иллюзию, но зато я смогла показать им свою? То, что я представляла во время танца? Хорошо, а что я еще умею? Может, гоффе превратится в лед? Я вытаращилась на чашку, но ничего не произошло. — Теперь все решит голосование персонала. Учитель Алдан, начнем с Вас. — Мой голос за... Майю Шторм, тихо и слегка запнувшись, сказал Адриан. — Ваш голос учтен. Помощница Лина Монна-Плим. Вперед вышла синекожая девушка. Она снова принялась искать мой взгляд. Грустно вздохнув, она указала на меня. — Ваш голос учтен. И, поскольку голосовать должны были только трое, то нет необходимости заслушивать... Магистерского мага перебил неприятное шипенье сзади. — Ну уж нет, — и вперед выскочила с неожиданной для ее комплекции скоростью та сама полная дама, — Я все равно скажу, что я против! Как можно подпускать к нашим дорогим сиротиночкам эту мадам неизвестно откуда?! Вы сами, господин маг, сказали, что про ее имение не слышали! — Успокойтесь, дорогая госпожа Ворн! — воскликнул маг Карол, — Или наложу заклятье уже до вечера. Дама угомонилась. Ах, вот как! Значит, она тоже Ворн! Наверняка, какая-то родня. Поэтому и выбрали эту Арабеллу, которая хочет детей сажать в темный погреб. Нет, стоп! Учитель и помощница ведь выбрали меня? Так ведь это значит... — Поздравляю, госпожа Майя! — воскликнул пожилой маг, — Теперь Вы — полноправная хозяйка Винтерлунда. Пройдемте со мной. Мы перешли в другое помещение, предоставив оставшимся выяснять отношения без нас. Расположившись поудобнее за обеденным столом, мы трое приступили к еде, приготовленной, как видно, Линой. — Итак, Вы значит не из Приморских, — принялся старик за свою любимую тему. Я слушала вполуха, так как сердце ликовало и пело. У меня есть работа! Вот так сразу раз, и в дамки! — Ваше поместье, видимо, далеко, и Вы из какой-то отдаленной ветви. Вы знаете, у нас бывает часто, что греха таить, просят родственники за своих. А Вы — честная девушка, за Вас никто из Штормов не хлопотал. Хотя и место, конечно, не такое уж и завидное, сироты с даром, могут и глаза выжечь, причем не случайно. Были случаи, да. Услышанное мне не очень понравилось, но деваться уже некуда. В детском доме я тоже работала, было дело. Здесь и сейчас есть, чем насладиться. Я ела отличный мясной суп с клецками. — Деньги тоже не так уж чтобы шиковать, но пятьсот крунтов хватит, чтобы прожить, если учесть, что жить и столоваться будете в Винтерлунде. Рабочая одежда тоже оплачивается, кстати, закупитесь прямо сегодня перед отъездом хотя бы здесь в "Спецодежде для магов". И не забудьте взять у них чек. Я что, тоже маг? Ладно, заверните. Я как раз закончила суп, когда вплыла Гедвига с папками и тубусами в руках. Внутри оказались документы о приюте. "Королевский приют для магически одаренных сирот Винтерлунд", вот как заведение называлось полностью. План местности, из которого следовало, что Винтерлунд стоит прямо на берегу моря. — Вы, наверное, не знаете истории Винтерлунда, раз приехали издалека, — начал старый маг, — Когда король Алфонс Третий восстанавливал страну после той страшной войны, он обратил внимание, что много детей потеряли мать и отца в той мясорубке. И он повелел создать приюты для обычных детей, без дара, для детей-будущих магов, для монн, для даглагов, для всех, даже "поднятых". И свой замок Винтерлунд король отдал детям. Я — один из тех, первых сирот Винтерлунда. Гедвига из другого приюта. — У меня не было магии, — подхватила женщина, — но я стала изучать наши законы. Мои друзья детства выбирали сами, чему учиться. Одна подруга стала швеей, другая кондитером, третья вышла замуж за фермера и трудилась вместе с ним. — Мои друзья стали магами и выбрали, все трое, путь борцов с нечистью. Только я один слишком боялся, и охотника за привидениями из меня не вышло, — улыбнулся старый маг. Воспоминания о далеких днях меня бы заинтересовали, если бы не один вопрос. Так что, в приюте действительно настолько страшно, что можно лишиться глаз, а может вообще умереть? Я решилась спросить: — В Винтрелунде и тогда была настолько сильная магия, что могло сжечь глаза? — Ах, вот о чем Вы! — рассмеялся старик, но тут же посеръезнел, — понимаю Ваши опасения. Вы не слышали о том случае... нет, магия была не слишком сильна. Нам пришлось объединить силы, что потребовало клятвенной связи на крови. Это значит, что если один из нас умрет, тут же умрут трое остальных... Он помолчал немного, собрался с силами и продолжил: — Один из учителей избивал нас до крови. Телесные наказания детей разрешены законом. А потом он решил пойти дальше на поводу своих страстей и сделал из меня куклу для грязных утех. — Карол, замолчи! — вскрикнула Гедвига. Они близки друг другу больше, чем пытаются показать. Гедвига все еще чувствует боль Кароля, который считает себя немужчиной после случившегося и потому отверг ее любовь. Откуда я это знаю? И почему я чувствую боль подростка, избитого, раненого, униженного, и его гнев, и злорадство после мести? Наверное, напридумывала себе, слушая рассказ. — Теперь эта история известна многим. А тогда это был скандал, ведь мы совершили преступление. Но мы держались до последнего, не признаваясь. Нас бы жестоко наказали. В конце концов расследование закончилось ничем. Думали, что нападение совершил неизвестный взрослый маг... Теперь всех нас мучает совесть... — Вы не хотели убивать, хотели лишь заставить его прекратить! — вскрикнула Гедвига. — Но он умер. Ожоги спровоцировали Ренгелев огонь и отмирание тканей. — Что Вы думаете обо всем этом, дитя мое? — Гедвига неожиданно обернулась ко мне. Я думала, что извергам, калечащим детей, место только в аду. Но пока я не разобралась в устройстве здешнего мира, рубить с плеча не буду: — Наверное, Вы и Ваши друзья не видели другого способа избавиться от мучителя раз и навсегда, — осторожно произнесла я, но тут же не выдержала, — Странно, что в таком просвещенном мире до сих пор разрешены телесные наказания для детей! Гедвига и Карол переглянулись и внезапно оба одновременно мне улыбнулись. Мне показалось, что с этой минуты мы стали союзниками. Заговорщиками. И история рассказана мне неспроста. Они следили за моей реакцией. Что ж, надеюсь, я их не разочаровала. — Наше собрание подходит к концу, — проговорил Карол, — Вот Вам договор и прочие важные документы, изучите все это сегодня вечером, а завтра соберемся здесь же в это же время для подписания. А потом Вас отвезут