Я никогда не полюблю - Лина Баркли

Должно быть, успех сладок? Прими мои поздравления.

Глэдис.

Просто искреннее поздравление – без малейшей иронии, учитывая вполне очевидные перемены в делах мистера Флэвина. И лишенное каких-то намеков или претензий… Словом, Глэдис искренне надеялась, что ее записка заинтересует Дэйва, и он сможет уделить ей минуту-другую. В конце концов, прежде чем решительно изменить свою жизнь, нужно раз и навсегда избавиться от всего, что ее осложняло.

Она поставила подпись, вырвала листок из блокнота, сложила его и передала секретарше с доверительной улыбкой. После чего положила ручку на стол и отвернулась, словно раздумывая, не сесть ли ей в одно из кожаных кресел – сидя ждать все-таки удобнее.

Секретарша за ее спиной поднялась и вышла, и Глэдис почувствовала, как все в ее душе сжимается и холодеет от ожидания чего-то неясного и тревожного. Глэдис заставила себя думать, что это не имеет ничего общего ни с Дэйвом, ни с тем, как он может отнестись к ней и к цели ее визита. В конце концов, нет ничего странного в том, что она сейчас вся на нервах. Приближается «момент истины», после которого ей останется только принять решение. Окончательно и бесповоротно.

Теперь, когда она поняла, что дела Дэйва идут прекрасно, Глэдис возблагодарила собственную предусмотрительность в выборе туалета. По всей вероятности, выглядела она совсем не плохо. Дэйв, конечно, презирает тех, кто судит по одежке, – ну и что с того? Ее женская гордость требовала, чтобы бывший муж убедился: она прекрасно обходится без него. Более того, у нее есть другой мужчина, для которого Глэдис ослепительна, желанна. Причем не какой-нибудь середнячок, а человек весьма разборчивый, интеллигентный и светский.

Элегантный серовато-зеленый вязаный костюм Глэдис был оторочен полосками персикового цвета на рукавах, подоле юбки и по вороту, что подчеркивало мягкую женственность ее фигуры. Костюм она подобрала под цвет своих серо-зеленых глаз, а туфли на высоком каблуке и маленькая сумочка, в свою очередь, идеально подходили по тону к костюму. Все вместе создавало прекрасный ансамбль.

Она провела не меньше часа, моя, расчесывая и укладывая феном длинные светлые волосы – теперь они ниспадали на плечи мягкими волнами, а челка и короткие пряди, обрамлявшие лицо, придавали ей нежное, почти неземное выражение. Макияж был также безупречен: серебристо-зеленые тени на веках, еле заметные светлые румяна на скулах и персиковая помада более глубокого, чем румяна, тона, подчеркивающая чувственную линию губ.

Хотя с тех пор, как они впервые встретились, прошло уже десять лет, Глэдис по-прежнему была вправе гордиться собой. Исчезли свежесть и привлекательность юности, зато в полной мере проявилась влекущая красота зрелой женщины – что в сочетании с великолепной осанкой и приобретенным за годы искусством одеваться делало Глэдис не менее очаровательной и желанной, чем прежде. Кроме того, ее вес снова был в норме, округлые формы свидетельствовали о здоровье и благополучии, словом, Дэйв вряд ли смог бы к чему-то придраться, даже если бы захотел.

Впрочем, впечатления истощенной особы Глэдис не производила никогда. Эмоциональное напряжение и потрясение, вызванные разводом, попросту лишили ее аппетита. Как наслаждаться вкусом еды – как вообще наслаждаться чем-либо! – когда сердце разрывается от потери, от неудач и обманутой надежды?.. Однако она пережила невзгоды. И если сегодня ей удастся навсегда вычеркнуть Дэйва из памяти, Глэдис снова обретет цельность, снова станет сама собой и в состоянии будет начать новую жизнь, не оглядываясь на прошлое. Новую жизнь с Майком.

Заслышав шаги секретарши, Глэдис стремительно обернулась. Молодая женщина стояла в дверях, с откровенным любопытством разглядывая Глэдис.

– Мистер Флэвин ждет вас. Позвольте, я проведу.

– Благодарю вас, – ответила Глэдис; ее голос прозвучал несколько громче, чем хотелось бы.

Перспектива увидеть Дэйва, став реальной, привела ее почти в ужас. Сердце бешено колотилось в груди, Глэдис чувствовала биение пульса в висках – настолько сильное, что у нее даже закружилась голова, внутри все снова сжалось, ноги то казались деревянными, то дрожали, как желе на тарелке… Ей стоило большого усилия собраться с мыслями, и она принялась повторять про себя как заклинание: «Дэйв ничего не значит для меня, ничего, ничего, ничего…»

Они прошли через рабочий зал – служащие поднимали глаза от бумаг и с интересом разглядывали незнакомую женщину, когда она проходила мимо них. Кабинет Дэйва находился в дальнем конце зала; добравшись до него, Глэдис невольно вздохнула с облегчением. Секретарша пригласила войти и предупредительно закрыла за ней дверь, чтобы никто и ничто не помешало личной беседе. Но Глэдис даже не заметила этого, все ее внимание было сосредоточено на единственном человеке, находившемся в комнате. И с первого же мгновения, едва увидев его, Глэдис поняла с запоздалым раскаянием, что приход сюда был огромной глупостью – может быть, самой большой глупостью в ее жизни.

– Глэдис… – мягко сказал он. Ни в лице, ни в глазах его не было и тени удивления, а имя ее Дэйв произнес так, словно сами эти звуки доставляли ему неизъяснимое удовольствие.

– Дэйв… – с трудом, чуть хрипло прошептала она.

Нет, он не сделал ни шага навстречу, не пригласил ее сесть. Впрочем, Глэдис сейчас мало волновали все эти условности. Она просто не отрываясь смотрела на Дэйва, а он – на нее, и в тишину комнаты закралась горечь несбывшихся мечтаний, надежд и неисполненных желаний…

Никогда еще Глэдис не видела Дэйва таким. Одет он был чрезвычайно элегантно – «тройка» из серовато-голубой ткани с шелковистым отливом явно сшита хорошим портным, золотисто-голубой галстук подобран в тон. Густые черные волосы Дэйва тяжелыми ровными волнами обрамляли лицо, отчего его голубые глаза сверкали еще ярче.

Сейчас Дэйв казался улучшенным подобием того молодого человека, за которого Глэдис выходила замуж. Но она чувствовала, что теперешние его спокойствие и сдержанность, по сути, гораздо опаснее, чем прежний открытый бунт против надуманных установлений и правил приличия.

Дэйв стал человеком, знающим себе цену. Видимость удачливого и преуспевающего бизнесмена всего лишь великолепный камуфляж, не имеющий ни малейшего отношения к его истинному «я». Глэдис со всей отчетливостью поняла это, уловив насмешливый блеск в глазах бывшего мужа: в душе он явно смеялся над ее изумлением. Новый шикарный костюм, стильная прическа, а на деле Дэйв Флэвин оставался прежним – человеком, который всегда принимал решения самостоятельно и противостоял любому воздействию извне.