Где собака зарыта? - Марина Серова

— Ты, извиняюсь, случаем, не беременна? — спросила я вдруг, опережая ее фразу.

Оксана тут же сжалась в комок и, уже открыв рот, замолчала.

— Я права? В этом виноват тот, кто звонил? — продолжала я натиск.

На лице девушки появилось явно заметное покраснение. Было видно, что внутри ее бушуют нешуточные страсти.

— Токсикоз уже проявляется, как я заметила? — Этим вопросом я абсолютно добила ее.

— Ну и что? — вздохнув, ответила она вопросом на вопрос и сразу как-то успокоилась. — Все бывает в жизни…

— Мать, естественно, не в курсе?

— Ей некогда, ей с налоговой разруливать надо, — резко сказала Оксана.

Было ясно видно, что отношения с матерью у нее далеко не безоблачные.

— Ну и что думаешь делать?

— Не знаю… — по сравнению с началом нашего разговора в Оксане явно произошла перемена. Она как-то смягчилась и была, кажется, готова рассказать мне все.

— И кто он? — продолжила я допрос.

— А… никто, — равнодушно ответила Оксана. — Вон, звонит, досаждает, — кивнула она на чудом уцелевший «Панасоник».

— А что досаждать-то?

— Хочет жениться на мне.

— А ты — нет?

— Зачем мне этот тютя? — К Оксане начало возвращаться боевое настроение. — Говорит, чтоб я рожала, мол, женюсь. А мне это на фиг не надо! В восемнадцать лет ярмо такое себе на шею… Но все-таки он сволочь! — Оксана помрачнела и закусила губу.

— В смысле?

Девушка не отвечала. Она смотрела на стену напротив, где были развешаны плакаты всяких заморских рок-кумиров. Предпочтение Оксана отдавала «Металлике» и «Оффспрингу». Я не удивилась. Можно было предположить, что девушка с таким характером должна любить жесткую и бескомпромиссную музыку.

Неожиданно она взорвалась.

— Да он мой паспорт упер, он! Угрожает, что расскажет матери. А я не хочу, чтоб она знала. На следующей неделе уже моя очередь на аборт. Гад!

Оксана схватила лежавшую на диване книгу и запустила ее прямиком в высунутый язык солиста «Металлики».

— Значит, никто на тебя не нападал? — облегченно вздохнув, уточнила я.

— Нет. Это я так, придумала, чтобы все правдоподобно было. Тем более что на Глебку вон напали какие-то идиоты… А мама вообразила невесть что.

— Оксана, я берусь забрать твой паспорт у этого твоего тюти. И матери ничего не скажу. А ваши проблемы с будущим ребенком регулируйте сами.

— А как же насчет нападения? — тут же спросила Оксана.

— Это мои проблемы. Я придумаю что-нибудь, чтоб выглядело все правдоподобно.

Оксана пристально посмотрела на меня, словно желая понять, можно ли доверять мне. Наконец отвела взгляд и тихо сказала:

— Хорошо.

— В таком случае одевайся и едем щемить тютю, — подытожила я.

Оксана собралась быстро. Натянув на себя кожаные штаны и куртку, увешанную разными металлическими фенечками, она порывисто вышла из комнаты.

— Мы уезжаем вместе с Оксаной, — прокомментировала я ситуацию вышедшей из кухни Алле Николаевне.

— Куда? — удивилась та.

— Искать паспорт, — коротко бросила я и вышла из квартиры.

Глава 2

Дверь нам открыли быстро. На пороге стоял долговязый сутулый парень в очках. Уши его были заткнуты двумя черными кругляшами — наушниками от плейера. Оксана вперед меня влетела в прихожую, оттесняя парня в глубь квартиры.

— Ты чего? — несколько испуганно спросил парень, выдергивая из ушей наушники.

— Давай сюда паспорт, козел! — заорала Оксана.

— Какой паспорт? — попробовал прикинуться тот шлангом.

Я заглянула в квартиру и оценила обстановку. Вроде бы никого, кроме худосочного меломана, здесь не наблюдалось.

— Ты в квартире один? — на всякий случай спросила его непререкаемым тоном.

— Да, — ответил он, совсем растерявшись.

— Очень хорошо, — и, подскочив к нему, я внезапно толкнула его на стоявший рядом диван.

То ли парень оказался таким хлипким, то ли мой напор был одновременно неожиданным и сильным, но меломан полетел на диван, чуть было не сломав его при этом.

— Где паспорт? Быстро гони его сюда! — заорала я, попутно вынимая из кармана джинсов поддельное милицейское удостоверение. Сунула ему документ в лицо и продолжила натиск: — Если отдашь по-хорошему и кое о чем расскажешь, мы, так и быть, не будем заводить на тебя дело.

— Какое дело? — Парень немного стал приходить в себя, и по его виду я заметила, что он вообще-то осознал, что перед ним находятся две женщины. — Вы что наезжаете-то?

— Мы не наезжаем, а снимаем показания, — гнула свою линию я. — Ты что, думаешь, тебе все шуточки? А в камеру со взрослыми дядями, враждебно настроенными, не хочешь?

— Мишель, отдай лучше по-хорошему, — вступила в разговор Оксана, чем очень мне помогла, так как я забыла спросить впопыхах, как зовут ее жениха.

— Михаил, ты должен понять всю остроту момента, — поддержала я невесту.

Михаил вдруг, собравшись с силами, ринулся вперед и попытался толкнуть меня на пол. Однако я легко отработала нападение. Рванула руку на себя, потом подняла его вверх — благо весил паренек всего килограммов пятьдесят с гаком, — и через секунду он с грохотом приземлился на пол квартиры.

— Бля-а-а! — послышался сакраментальный его стон.

— Ты понял, что с тобой не шутят? — спросила я.

— А ну-ка, вставай, вставай немедленно! — Оксана подскочила к нему и стала весьма энергично тормошить его и пинать.

Краем глаза она очень уважительно на меня посмотрела. На нее, видимо, большое впечатление произвело то, как легко и непринужденно разобралась я с ее парнем.

— Сейчас, — простонал Михаил. — Подожди…

— Где паспорт? — я была неумолима.

— В ящике шкафа, — промямлил Михаил. — В среднем, в углу.

Я тут же сориентировалась и открыла средний ящик серванта, стоявшего напротив. Наряду с какими-то бумажками, ручками и фломастерами в дальнем углу его обнаружилась темно-красная паспортина, такая самая, которой некогда гордился великий горлан революции Владимир Маяковский.

Я открыла его и убедилась, что нашла то, что искала.

— Очень хорошо, Миша, — сказала почти ласково. — Но это не все. У меня к тебе еще есть вопросик.

Внутренне, впрочем, я не очень рассчитывала на успех, так как Михаил совершенно не вязался у меня с образом того, кто мог бы организовать покушение на брата Оксаны. Но для проформы, когда он очухался и снова сел на диван, я строго произнесла:

— Ну а теперь рассказывай, зачем ты Глебу череп проломить пытался…

— Какому Глебу? Какой череп? — удивление паренька было столь неподдельно, что я сразу же поняла — этот путь ложный.

Оксана, правда, активно поддержала меня и, надавав Михаилу пощечин, требовала от него признания в нападении на брата. Совсем сникший Михаил отбивался от нее как мог и, в конце концов, когда Оксана поостыла, приложив руку к груди, поклялся, что ни к какому нападению в подъезде он не причастен. Чем я на тот момент вполне удовлетворилась.

— Оксана, пора ехать, — посмотрела я на часы. — Пора сказать твоей маме, что все нормально.

— Нет, я хочу поговорить с ним, — вдруг заартачилась она.

— Потом, у меня нет времени, мне тоже надо отдыхать, — проявила я настойчивость. — А на часах уже одиннадцать.

Оксана посмотрела на Михаила с какой-то тоской. Хотя по выражению ее лица было видно, что ею владеют смешанные чувства: от непонятной симпатии и некоторой жалости к нему до неприязни и стремления постоянно унижать его. Да и Михаил в силу своей внешности и склада характера провоцировал на это. Если бы у меня действительно было достаточно времени, я бы провела с ним психологический тренинг, но денек нынче выдался весьма напряженным. После того как нашелся паспорт, я почувствовала в себе упадок сил и непреодолимое желание отдохнуть.

— Ты особо не переживай, все наладится, — как-то вяло успокоила я хозяина квартиры перед выходом и даже поправила ему ворот на рубашке. — Купи ей что-нибудь в подарок завтра…

Оксана в этот момент спускалась вниз по лестнице. Михаил угрюмо кивнул и отвернулся.

Через полчаса я уже сидела перед Крашенинниковой-мамой и, напрягая весь свой нереализованный талант актрисы, расписывала ей картину разборки с Оксаниными одногруппниками по институту, которые решили подшутить над ней после очередной дружеской попойки. Поскольку студенты были как бы люди свои, я просила маму не раздувать из этой мухи слона. Одногруппники полностью раскаялись и отдали паспорт. Оксана же сразу не призналась, потому что не хотела подставлять своих друзей. Стоявшая рядом Оксана все время утвердительно кивала и попутно заверила мать в том, что она в той пирушке никакого участия не принимала. Про беременность Оксаны я, естественно, не сказала ничего. В конце концов, пускай молодежь сама разруливает свои проблемы. Родит — хорошо, сделает аборт — ее дело…