ПВТ. Тамам Шуд (СИ) - Евгения Ульяничева

он себе позже, при ином раскладе выкроить себе выгоду оказалось бы сложнее, а так обернулось удачей. В его пользу.

Но — было так.

***

— Я ща стохну, — стараясь раздышаться, прогнусавил Гаер. — У кого-нибудь есть капли, а?

Манкурты его окружения смущенно переглядывались, виновато пожимали литыми плечами.

— А-ах, вашу мать, — рыжий еще раз схватил пересохшим ртом воздух.

Выглядел он худо.

За ночь ему обложило голову и нос, сковало шею и горло. Даже зубы ныли, а в уши словно ваты натолкали. По-хорошему, следовало отсидеться в Башне, да вот беда, что сама она была теперь в неделе пути, а до ее ближайших филиалов-отростков на подведомственных Хомах было никак не дотянуться.

Погоня увела слишком далеко.

— Бррр, мне бы ноги попарить с горчичкой… И штаны бы с начесом. Мне бы.

Под ищущим взглядом манкурты застенчиво прикрывались оружием, сберегая форменные брюки.

Рыжий сорвался за крадунами резко, в чем был — а был он в славном килте, растянутой майке и клетчатой рубашке. Ну и любимые очки с розовыми стеклами, куда без них.

— Дышать не могу, — гнусаво пожаловался ближнику.

Тот молчал, но моргал с сочувствием.

Гаер выглянул за борт, в чернильницу Лута. Пираты, потрошившие его корабеллы, надо отдать им должное, оказались упертыми храбрыми малыми. И быстрыми. Рыжему до смерти хотелось пощупать руками горло их капитана.

Еще раз, больше от безделья чем для пользы, выплеснул из болтающегося на шее носителя информацию, ногтем отрезал лишнее, оставив скупые факты.

Истинная корабелла, класс выворотень, Еремия, капитаном значился некто Волоха. Бессовестно молодой выскочка. Имя или кличка, один Лут знает. Иванов. Лично Гаеру с лихвой хватило этого короткого эпитета, чтобы понять — погоня будет тяжелой и без боя их не взять.

— Что же, русый, мы еще посмотрим, кто кому задерет юбку, — гнусаво-зловеще пообещал рыжий.

— Впереди! — зычным воплем упредил манкурт.

Гаер мигом оказался рядом с поднятым на упругих и крепких тяжах лобовым щитом. Щит был выпуклым, наподобие линзы, образованием, подробно-детально отражающим Лут и окрестности. Шняга типа эски, как пояснял Гаер хихикающим девицам на экскурсиях. Говорили, что некоторым капитанам подобные приблуды ни к чему вовсе, что такая карта легко умещается у них в голове.

Гаер допускал, но больше доверялся технике.

Искомая корабелла отображалась зеленой искрой. Арматор зачерпнул ее ладонью, растянул — перед глазами затанцевала гордая красавица корабелла, легкая, стремительная, хищная.

— Красотка, такую бы в мой прайд, — одобрил Иванову посудинку рыжий и манкурты согласно загудели. — Кто поцарапает, тому глаз лично выну и сожрать заставлю, усекли, не? Отлично. Готовимся, ребята.

Этих летучих засранцев Гаер выискивал давно. Неуловимые твари, уже не в первый раз налетали на его корабеллы, сбивали команду, брали груз и — ищи, посвистывай.

Арматор выяснил, что числом налетчиков пять, стандартный кулак, но ловки паршивцы без меры. Взять хотя бы, как подловили его корабеллу — молодую, сильную, но глуповатую Тару. Сунули под нос глубинное зеркало, уронили на пару уровней вниз, аккурат в сеть Сонме. Рыба Лута, та окутывала сетью заблудших к ней существ, пела им и пила их сны.

Пока все безмятежно почивали, бандиты обчистили Тару. Никого не убили, но ничего не оставили. Гаер был очень зол. Когда спасатели вытащили Тару из владений Сонмы, кровь лить не стал. Отправил всю кучу в качестве уборщиков на нижние уровни Башни, где трудились ученые-вивисекторы. Подчищать столы и полы-инструментарий после опытов.

Наконец удалось встать на горячий след, но паршивцы утекли так далеко, что нагонять приходилось во все лопатки. Соль была не столь проворна, как Косатка, но мощью и размерами превосходила подругу.

Корабелла осадила резко. Пара манкуртов завалилась, а Гаер успел зацепиться за шершавый борт и гордо устоял, подпружинив коленками. Причиной остановки стала выворотень. Внезапно оказалась перед самым носом, словно пробкой из-под воды выпрыгнула.

Флаг ее горел хвойно-зеленым, обводы корпуса радовали глаз. Прелесть, подумал Гаер.

Корабеллы сблизились, изучая друг друга настороженно и пристально.

— Ну, — Гаер упер руки в бока, выгнул грудь. Ветер Лута рванул килт, от прокатившейся волны ознобного жара у рыжего взмокли виски. — Где есть ваш капитан?

Паршивцы молчали, пересмеивались. Гаер оглядывался — безмятежно вроде, на деле цепко запоминая каждого — черты лиц, одежду, манеру держаться. Молодые. Какие все молодые, подумал не без удовольствия. Значит, игручие, злые и кусачие.

— Я капитан, — спокойно, обрывая смех, сказал русый.

Выступил вперед, глядя на Гаера. Зеленые очи, светлые волосы.

Не боится, отметил рыжий. Не заискивает.

— Мы оба знаем, зачем я здесь, капитан. Не будем тянуть кота за яйца, давайте решать. У вас два варианта — возвращаете мне груз, платите штраф и валите, или я отбираю груз, отбираю штраф и валю вас.

Русый хмыкнул.

— Я не собираюсь возвращать добро нерадивому хозяину. Мы, уж извините, не первый раз грабим корабеллы с клеймом Башни, и только теперь вы предприняли какие-то ответные действия. Видать, не шибко ценные товары. Или проще повесить убытки на пиратов?

— Или проще повесить этих самых пиратов, — с заложенным носом шипеть было не в пример труднее.

— Тинг?

— Тинг.

Гаер завел руку за спину, ближник сунул ему любимую уродицу Двухвостку. Сабля и мечелом, два в одном. Взамен манкурт получил очки, на сохран.

Русый скинул странную свою меховую безрукавку на руки здоровому чернявому молодцу с серьгой в ухе. Тот белозубо лыбился на Гаера, как злющий уличный кобель на дамскую шавку в шипастом ошейнике.

Сам Волоха принял из рук помощника саблю — плавно изогнутое русло лезвия, без украшений, очень простое с виду оружие.

Гаер на глаз прикинул валентность. Подобрался.

Вообще такие благородные танцы вроде честного тинга были противны его творческой натуре, но сегодня вместе с насморком накатила романтика. Хотелось поединка.

Хотелось лично пустить кровь капитану и, может быть, украсить его корабеллу праздничной гирляндой его же кишок.

Рыжий на правах гостя ударил первым. Русый парировал, едва коснувшись сабли противника, повернулся, сокращая дистанцию, и почти уколол Гаера в бедро. Рыжий убрался в последний момент, оскалился, напросившись на ответную хищную улыбку.

Оба закружили, не спуская друг с друга глаз. Русый хорошо двигался. Не смотрел в глаза и под ноги, не размахивал свободной рукой, ловя баланс. Гаер знал эту обманчиво-мягкую манеру шагать — если он еще не разучился разбираться в людях, то парень в отрочестве изрядно побегал по лесу.

Волоха сделал низкий выпад, Гаер отшагнул, качнулся влево, целясь в приоткрывшийся бок, напоролся на жесткую защиту. Аж в локоть отдалось, едва ли не до немоты. Предусмотрительно убрался. Атаковать с верхней позиции не решался — глупо