Всадник на спине ветра или О чём умолчал «Алхимик» - Ирина Медведева

В мечте-то и заключалась вся загвоздка. Мечта у юноши была только одна — он хотел стать Сантьяго. Не подражать Сантьяго, а именно быть им — нашедшим сокровища, научившимся читать Знаки, обращаться в ветер и говорить на Всеобщем Языке.

Как добиться исполнения столь неординарной мечты, Саша не представлял, но решил, что главное — начать, а там видно будет. Сначала он отыщет Свой Путь и научится читать Знаки, а дальше все само как-нибудь образуется. Ведь если он чего-то по-настоящему захочет, вся Вселенная будет способствовать тому, чтобы его желание исполнилось. Глядишь — и перед ним предстанет бессмертный царь Салима Мелхиседек, который подскажет, куда идти и что делать.

Для начала было бы неплохо увидеть особое, вещее сновидение — ведь Мелхиседек явился испанскому пастуху лишь после того, как тому дважды приснился один и тот же сон. Чтобы увидеть сон на Всеобщем Языке, вероятно, следует странствовать с отарой овец. Что ж, надо так надо. Отправиться в путешествие — не проблема: Саше, как и Сантьяго, не сиделось на месте. Но вот овцы…

Юноша, который хотел, чтобы его называли Сантьяго, жил в Городе. Этот Город был очень большим, и овцы в нем не встречались, зато было множество автомобилей, автобусов и мотоциклов. Даже в окрестностях Города было затруднительно отыскать хотя бы одну овцу.

Проще всего было бы поехать туда, где разводят скот, и купить отару из шестидесяти голов — в точности как у Сантьяго, но тут возникало одно непредвиденное осложнение: денег, чтобы добраться до места, где водятся овцы, равно как и на покупку животных, у юноши не было.

«Сантьяго помогли родители, — подумал Саша. — Может, и мне родители дадут денег? Я должен набраться храбрости и сказать, что не хочу учиться в университете. Я объясню им, что должен путешествовать!»

— Путешествовать? — удивился отец. — А как же учеба?

— Разве в университете меня научат следовать своей Судьбе и постичь Душу Мира? — копируя стиль Сантьяго, торжественно изрек Саша. — Я не такой, как вы. Меня не влекут блага оседлой жизни: обеспеченное пропитание и крыша над головой.

— И что же тебя влечет? — осведомилась мама.

— Я хочу стать пастухом, — заявил юноша.

— Ты спрашиваешь на это нашего благословения? — уточнил отец. — Зачем оно тебе? Ты же сам говорил, что тот, кто вмешивается в чужую Судьбу, никогда не пройдет свою собственную. Я не собираюсь влиять на твое решение, убеждая остаться или подталкивая к тому, чтобы ты покинул родительский кров. Выбирай свою дорогу. Если Твоя Судьба — быть пастухом, значит, будь им.

— Но… — нерешительно начал Саша.

— Ты хочешь еще что-то сказать?

— Отец Сантьяго вручил сыну кошелек с тремя золотыми монетами, которые он нашел в поле. Если у меня не будет денег, я не смогу купить себе отару овец.

— А разве отец Сантьяго не вмешался таким образом в Судьбу сына? — удивился отец. — Ты же сам нас учил, что вмешиваться в чужую Судьбу нельзя.

— Вероятно, вмешиваться в чужую Судьбу нельзя лишь в тех случаях, когда речь не идет о покупке отары, — подала голос мать.

— Так вы мне поможете? — все еще цепляясь за стремительно увядающую надежду, спросил Саша.

— Увы, сынок, — развел руками отец. — Я не бываю в поле, а в автомастерской на полу не валяются кошельки со старинными золотыми монетами. На стадо овец тебе придется зарабатывать самому. Такая уж у тебя Судьба.

— Вам все равно не удастся меня отговорить, — решительно заявил юноша. — Я буду следовать своей Судьбе.

— Разве мы тебя отговариваем? Если ты действительно хочешь купить отару овец, то сделаешь это, ведь такое желание зародилось в душе Вселенной, — торжественно произнесла мама.

— Это и есть твое предназначение на Земле, — глубокомысленно добавил отец.

Хотя родители в разговоре с ним и повторили слова Коэльо, в глубине души у Саши остался неприятный осадок — словно родители посмеялись над ним.

«Ну и ладно, — подумал юноша. — Пусть смеются, сколько хотят, я все равно буду следовать своей мечте. Только вот где взять денег на овец?»

Ища помощи у Сантьяго, Саша взял в руки зачитанный томик «Алхимика», раскрыл его наугад и, не глядя, ткнул пальцем в страницу. Палец попал на первую строчку истории о младенце Христе и убогом монашке, которого Коэльо считал алхимиком третьего типа, то есть человеком, который сумел всей своей жизнью открыть Философский Камень.

Суть истории заключалась в том, что Пречистая Дева с младенцем Христом на руках спустилась на землю, чтобы посетить некий монастырь.

Монахи по очереди демонстрировали Богоматери свое искусство: кто-то читал стихи, кто-то цитировал Библию, кто-то перечислял имена всех святых.

Наконец очередь дошла до смиренного и убогого монашка, так и не научившегося читать и даже неспособного затвердить наизусть тексты Священного Писания. Единственное, что умел делать монашек — это жонглировать шариками и показывать всякие нехитрые фокусы.

Смущенный монашек достал из кармана несколько апельсинов и принялся делать единственное, что умел, — жонглировать ими.

Только в эту минуту на устах Христа появилась улыбка, и он захлопал в ладоши, а Пречистая Дева протянула жонглеру своего сына, доверив — единственному из всех — подержать его на руках.

Перечитав притчу, Саша чуть не задохнулся от волнения. Вот он — Знак, которого он ждал, Знак, который поможет ему вступить на Свой Путь. Теперь Саша знал, как можно, путешествуя, зарабатывать себе на жизнь, даже не будучи пастухом. Он станет ходить из города в город, жонглируя шариками или апельсинами, а добрые люди будут подавать ему за это деньги. Глядишь — понемногу и на отару накопит, только сначала надо потренироваться: жонглировать ведь за один день не научишься.

Достав из холодильника несколько апельсинов, юноша заперся в своей комнате и приступил к занятиям.

Через три месяца Саша мог одновременно подбрасывать и ловить целых четыре апельсина. Тогда он сложил свои нехитрые пожитки в холщовую котомку, попрощался с родителями, и, ни о чем не жалея, отправился навстречу своей Судьбе.

Саша выбрал для ночлега полуразрушенную церковь, потому что в похожем месте пастух Сантьяго во второй раз увидел сон о египетских пирамидах, с чего, собственно, и начались все его приключения.

Как и в случае с испанским пастухом, около церкви росло дерево, правда, дуб, а не сикомор. Как выглядит сикомор, Саша не представлял, но полагал, что он должен быть большим и таким же красивым, как и его имя.

С тех пор, как Саша отправился в странствия, его начали посещать очень необычные сны: таинственные, живые и волнующие, кажущиеся даже более реальными, чем окружающая юношу действительность. Эти сны были яркими, как крылья тропических птиц, и загадочными, как египетские иероглифы. После них в душе юноши долго не угасало странное чувство, будто он постиг нечто очень важное, чего не может пока выразить словами.

До сих пор ни один сон не повторился дважды. То ли время для этого еще не пришло, то ли места были неподходящими. Сам не понимая, почему, Саша был уверен, что сон, который укажет ему Путь, приснится именно сегодня.

Прижимаясь к юноше теплым боком, рядом с ним сладко посапывал во сне Мелхиседек — небольшой рыже-белый пес, напоминающий помесь таксы с тибетским терьером.

Прежде чем назвать беспородного щенка благородным именем царя Салима, Саша долго сомневался, гадая, не окажется ли это проявлением неуважения к бессмертному мудрецу, но вспомнив, что нужно делать только то, что подсказывает сердце, решил, что все будет в порядке.

Мелхиседека Саша выкупил у мальчишек, собиравшихся утопить щенка. Юноша отдал за него все свои деньги, оставшись в тот день без ужина, но не жалел об этом. Теперь у него появился друг, с которым можно было разговаривать во время странствий. Сантьяго ведь беседовал с овцами и даже читал им вслух понравившиеся ему отрывки из книг.

Саша уже трижды успел пересказать Мелхиседеку содержание «Алхимика» и был уверен, что книга щенку понравилась. Внимательно вслушиваясь в голос хозяина, пес наклонял голову набок, смешно настораживал уши и вилял хвостом, а в самых интересных местах даже подпрыгивал от возбуждения.

«Если представить, что Мелхиседек — овца, получится прямо как в книге, — думал Саша. — Я путешествую по свету с маленькой отарой овец.»

Впервые в жизни рядом с ним оказалось живое существо, о котором надо было заботиться — вытаскивать впившихся в уши клещей, расчесывать шерсть, купать в ручье. Юноше было приятно ухаживать за щенком. С ним он не чувствовал себя одиноким.

С появлением Мелхиседека Сашу стал мучить новый вопрос, на который он не находил ответа. Если Сантьяго так любил своих овец, как же он мог со спокойным сердцем убивать их и тут же забывать об их существовании? Разве можно хладнокровно зарезать друга, живое существо, к которому привязан, даже если это существо — овца? Будь Мелхиседек трижды овцой, Саша скорее умер бы, чем причинил ему вред. А вот китайцы и корейцы едят собак, даже разводят их для этого.