Поход Проклятых Королей (СИ) - Ломтев Валентин

Олетта всегда полагала, что пустошь в плоских горах — выжженное солнцем плоскогорье, уходящее своими трещинами прямо в преисподнюю. Однако, оказалось, что выжженная пустыня — это лишь малая часть того, что она увидит в дороге. Действительно, когда их небольшой отряд преодолевал перевал, то им приходилось созерцать каменистые плато плоских гор, на которых под палящим солнцем не рос даже лишайник. Но когда они спускались вниз, в расщелины, то там бурлила жизнь. Вокруг речек квакали лягушки, среди деревьев порхали диковинные птицы, на огромных цветках сидели не менее огромные бабочки.

Чем ближе они подходили к обители Вечного Господина, тем реже им попадались клочки не поросшей земли. Лес вокруг них просто кипел жизнью. Олетта всё чаще стала замечать, что они проезжают мимо заваленных, обвитых плющом зданий. Некоторые из них были явно когда-то постоялыми дворами. Здания попадались всё чаще и чаще, пока однажды утром не оказалось, что обоз едет через город, утопший в лесу. Его монументальность просто поражала. Такой размах был свойственен исключительно руинам. Виденные Олеттой обитаемые города обладали очень узкими улицами и были наводнены неприятными запахами. Обычно можно было переправиться из одной части города в другую по крышам, ни разу не коснувшись земли. Ни раз до этого и ни раз после, Олетта задавалась вопросом, что же это за люди такие населяли древний мир. Почему они могли возвести такие огромные и величественные строения, а настоящие Лорды едва ли способны нормально обустроить маленький неказистый замок.

Ближе всего Олетта сдружилась с Бароном. Остальные члены группы тоже принимали её, но между ней и ими всё равно была невидимая стена. Они были слишком разными, слишком не доверяли друг другу. А вот Барон привлёк Олетту своей схожестью с ней. Он был путешественником и помогал караванам и экспедициям Вечного Господина поспевать везде в срок, не плутать и возвращаться всегда до назначенной даты. Барон, как и Олетта, много повидал, и они могли часами разговаривать о тех местах, в которых бывали оба, но в разное время.

— Скажи, — обратилась к Гансу Олетта. — А этот город, его Вечный Господин…

— Не знаю, — пожал плечами Барон. — Он не говорил. Но я слышал, когда я был совсем маленьким, как Господин назвал себя перед каким-то из его старых знакомых, таким же, как и Он, последним хранителем завета погибшего города. Это догадка, но я думаю, что город всё-таки был покинут до него.

Прошло около месяца с похищения. И вот обоз наконец-то выехал к огромному мосту. От его размера у Олетты захватило дух. Она никогда не видела ничего подобного. Мост был в 20локтей в ширину и тянулся от одной плоской горы чуть меньше версты к другой плоской горе, на которой высился весь заросший зеленью замок. Пролёты парили над лесом, мелкими речушками и незначительными скалами. Проходя по мосту Олетта задумывалась, как долго она бы летела, если бы оступилась и провалилась бы вниз.

Подойдя к огромным вратам крепости, окружавшей замок, кучер затрубил. Олетта заметила про себя, что врата не содержат никакого символа, и нигде не было видно ни одного стяга. Ворота медленно отворились, как отворяются двери в обеденный зал. Внутри крепости стены и различные хозяйственные строения были также покрыты плющом и мхом. Многочисленные деревья пробивались из-под мостовой, ведущей непосредственно к замку. Но, как ни странно, деревья не рубили и не выкорчевывали, а только подпиливали для более правильных форм и использовали камни, которые были подняты корнями, для создания небольших бордюров вокруг выросших исполинов.

В кронах деревьев щебетали птицы, белки вылезали из своих убежишь, чтобы поглядеть на пришедший караван.

С удивлением, Олетта заметила, что она не чувствует никакого запаха, так свойственного тем городам, в которых она побывала. Свои вопросы она сочла необходимым задать Гансу, едущему, как и она, верхом за обозом.

— Почему тут нет этого запаха?

— Какого? — воспрянул от своих мыслей Ганс.

— Ну этих… нечистот.

— Тут есть канализация.

— Что?

— Трубы под крепостью, ты ходишь в отведённое место, а всё с помощью воды вымывается через трубы в место… где запах никого не заботит…

— Ясно… — протянула Олетта.

В разговоре повисла пауза. Олетте казалось, что она что-то упустила, или ей где-то соврали. Ей было сложно представить, как нечистоты можно убрать с помощью сети труб. Самим собой возник второй вопрос.

— А откуда вода?

— А?… — снова очнулся Ганс. — Сеть труб подводит воду к замку.

— О… — яснее для Олетты ничего не стало.

— Послушай, — наконец, с раздражением сказал Ганс. — Тебя ведут к Вечному Господину, неужели тебе не страшно, или ты не хотела бы узнать, будешь ли ты жить после встречи с ним?

Олетта пожала плечами. Почему-то встреча, как называл его Ганс, с Вечным Господином, не занимала в последнее время Олетту. То ли её сознание отторгало возможный ужас этой встречи, то ли она уже смирилась с тем, что происходит. Но… нет, она безусловно волновалась за свою жизнь и её слегка "трясло", однако… она понимала две вещи: во-первых, деваться ей некуда, во-вторых, она по-девичьи верила, что если бы её ждала ужасная участь, то Ганс непременно ей бы об этом сказал. Почему?

— А что? Ты хочешь сказать, что мне есть чего бояться? — спросила напрямую она. — Я так поняла, что я буду жить у него, то есть буду его женой, значит убивать меня в любом случае пока не собираются.

Ганс хмыкнул.

— Ну, я подумала, что рано или поздно меня бы всё равно бы выкрали от отца, — пожала плечами Олетта. — И это мог быть отнюдь не великий маг, а какой-нибудь грязный ростовщик.

— Хммм… — только протянул Ганс.

Замок внутри оказался просторен. Здесь также было видно, что к его постройке приложили руку древние архитекторы. Двери двигались исключительно с помощью систем блоков и противовесов. Потолки были так высоки, что даже вставшие друг другу на плечи десять акробатов не смогли бы докоснуться до потускневших фресок, что их украшали, изображая подвиги богов давно ушедших народов. Везде по залам в клетках щебетали птицы, и всё было украшено цветами. Цветы были заплетены в венки и висели на стенах. Цветы были в горшках, что стояли на тумбах. Некоторые из статуй по над стенами держали в руках древние сосуды в которых также были цветы. Весь замок внутри пестрел красками, благоухал и был наполнен птичьим щебетом. Олетта подумала, что это достаточно странное место для старого некроманта. Не так она представляла себе магов, ассоциирующихся с самой смертью.

Когда перед путниками, пришедшими на доклад, наконец-то открылись ворота в залу, где их ждали, Олетта обомлела: посреди неимоверного количества цветов, на троне, сидел скелет в чёрной с пурпурным мантии.

Ганс, Марфа, Метрофан, Степан и Олетта прошли внутрь залы. Четверо Стражей остались дежурить за дверями. Ганс приклонил колено, а остальные, кроме Олетты, упали на колени. Пленница замешкалась. Она предположила, что, принимая во внимание обстоятельства, имеет смысл тоже упасть на колени. Однако, она не успела этого сделать, так как зазвучавший голос ввёл её в ступор и она так и осталась стоять на негнущихся ногах.

— А-а-а-а, Ганс, — голос был наполнен магической силой, и очень сложно было понять, откуда он происходит. Казалось, что сама ткань мироздания рвётся, чтобы дать услышать смертным звук "с другой стороны". При это создавалось впечатление, что голос не просто разносится по зале, но ещё и долго-долго "гуляет" в голове. — Я уже думал, что впервые ты вернёшься позже назначенного срока.

— У нас возникли сложности… — проговорил, не поднимая глаз Ганс.

— Я знаю, — голос как будто "потеплел". — И тем не менее, ты смог выполнить всё возложенное на тебя.

— Да, мой господин.

Скелет поднялся со своего трона. Он спускался ровно и спокойно. Как будто был не мертвецом, разряженным в мантию, а простым мужчиной средних лет. Когда он подошёл ближе к Олетте, она содрогнулась от отвращения. Кожа на черепе была высохшей, местами потрескавшейся. Глазницы впали и на их месте зияла глубокая чернота из которой поблескивали искорки различных цветов, от чего провалы были похожи на звёздное небо. На шее кожа висела лохмотьями, виднелся позвоночник, сморщившиеся трахея, пищевод и крупные сосуды. Руки скрывали перчатки, а на ногах были тяжелые с кованными бляшками сапоги.