Противофаза (СИ) - Максимилиан Раин

переживала новость, я сгонял в туалет и стёр полотенцем весь свой беспонтовый марафет. Мда, вляпался я с этим трансвестизмом в ненужные разборки с близкими и репутацию подмочил. Теперь поздно пить Боржоми. Придётся побыть какое-то время в глазах родственников голимым гомиком.

На кухонном столике обнаружилась трёхлитровая банка, спешно заполняемая новой порцией привезённого в резиновых грелках самогона. Того самого, настоянного на кедровых орешках. В качестве закуски выступили измученные дальней дорогой жареные куриные бёдрышки и картошка с солёными огурчиками. Ехали новообретённые родственники на этот раз без спешки со своими баулами на фирменном поезде № 3 «Сибиряк».

— Давай, братик, помянем новопредставленных рабов божьих, — подняла на меня заплаканные глаза сестра.

Ара уселся рядом со мной, сильно напрягшись. Даже смешно стало. Неужто этот жиробес всерьёз рассчитывает, что к нему кто-то на этой планете захочет приставать. Помянули Таисию, затем Андрея Ивановича, моего здешнего биологического отца. Вспомнили мать нашу Марию Михайловну. Поговорили о том, что надо теперь им общий памятник соорудить, коль они почти одновременно погибли.

— Переоделся бы ты, что ли, — вернулась к моему порочному виду прилично поднабравшаяся сестра, — Был парнем стоящим, а теперь смотреть тошно.

— Не смотри. Кто тебя заставляет? Просто я кое-кому проспорил и пришлось наряжаться в женское на несколько дней, — придумал более-менее правдоподобную отмазку.

— Правда⁈ — почему-то сразу поверила сестра, — А я уж подумала…

— Запомни, Любань, между гомиками, то есть твоими мужеложцами и трансвеститами, то есть теми, кто любит носить женские шмотки, имеется очень большая разница. Некоторые выдающиеся личности любили наряжаться в бабские одежды, но при этом оставались полноценными мужиками, семьянинами и отцами. Например, король английский Карл II по прозвищу «Весёлый», или король французский — Анри III, прозвище не помню. А сколько актёров исполняли роли женщин. Если чел не закомплексован, то он не постесняется надеть на себя женские шмотки, чтобы только порадовать свою любимую. Женщин ведь хлебом не корми, дай только всласть поглумиться над красивыми и мужественными парнями. А нам, красавчикам, не влом такое сотворить. Так то, — вдохновенно нагородил три короба я и попросил, — Поможешь мне достать штаны, рубашки, труселя, носки… в общем, всё для возвращения мужественного обличия?

Слегка пьяный взор моей роднюхи оценивающе пробежался по мне:

— Сила могуческая! Какой же ты вумный у меня, братик. Прям так и тянет блевануть.

И далее устремился на суженого:

— Дрюш, тащи сюда всю свою сменку. Будем вытаскивать моего братца из пучины транс… э… титизма.

Ара с недовольной мордой притащил требуемое. Рубашки не пошли, поскольку плечи у меня оказались слегка шире. А штаны, наоборот, были несколько объёмистей моих филейных частей и коротки, вдобавок. Труселя только подошли. С резинкой же на любую опу могут натянуться. Да ещё треники с лёгкими нотками армянского пота. В поезде, походу, он их пользовал. Меня будто какая-то карма преследует. Наверное, в прошлых жизнях я обидел какого-нибудь трикотажного божка.

— Ничё, — оценила меня сестра, — Походишь пока в дрюшкиных трениках. А завтра мы тебе чего-нибудь соорудим.

Мы ещё немного посидели за столом вдвоём, обсуждая различные недавние события. Сестрин муж тихо убрался в большую комнату и загремел там телевизором. Детишки моментально угомонились, едва заслышав звуки телепередачи «Спокойной ночи, малыши».

Я поведал о различных местных новостях, и что Авдотью освободили и у неё пропавший сын наконец-то нашёлся. Посвящать сестру в свои крутые дела с Весёлыми Ребятами и композитором Таривердиевым, шахматным турниром и работой на комсомольском Олимпе посчитал излишним. Не хотелось поражать сестру своими необычностями. Также по понятной причине оставил за скобками беседы своё пребывание в плену у маньяка и встречу с отцом. Люба собралась на новую работу уже со следующего понедельника. Её муж будет плотно занят деловыми встречами в столице. А поскольку устроить детишек в детском саду скоро не получится, то я как самый незагруженный, только учёбой в школе, должен буду взять на себя обязанности няньки.

Сестра спьяну проболталась об афере, которую они затеяли со своим новым муженьком. Чтобы сохранить за собой квартиру в Новосибе, они решили фиктивно развестись. Андроник сохранит прописку там, а Люба с детьми устроятся здесь. Жить будут все вместе, а сибирскую жилплощадь станут сдавать. Выяснилось неожиданно кое-что про свой интерес. Квартиру материну Любане дали только с тем условием, что станет моим опекуном и предоставит все условия для проживания. А после я так удачно без вести пропал. Понятно теперь, почему она меня с таким энтузиазмом на чужое имя оформила.

— Ты смотри, Люб, не переиграй саму себя в своих многоходовочках. Твой суженый вполне может тебя кинуть с жилплощадью в Новосибе при первом удобном случае. Ты его хорошо знаешь? Вот! Лично мне он не очень показался, — поделился на всякий случай своими сомнениями.

— Пусть только попробует. Сомну. Без штанов останется, — взвилась сестра с куриной костью во рту, — У меня там в обкоме остались связи.

Мда, а любовью тут не особо пахло. Что-то другое их связывало. Впрочем, меня это мало касается.

Любаню вдруг понесло обрисовывать свою неимоверную новосибирскую крутость. Странно, чего это её из такого шоколада в неизведанные подмосковные дебри понесло. Вернулись к теме моей учёбы. Сеструха испереживалась вся, что я от школьной программы сильно отстану:

— Без образования нынче только метлой махать возьмут. Будет аттестат на руках хотя бы с тройками, подпихну тебя в техникум советской торговли у нас в Новосибирске. Там у меня концы кое-какие остались. Как раз и квартирка тебе наша пригодится на улице Богдана Хмельницкого. Получишь корочку специалиста, работу тебе там хорошую подберём и невесту отменную. Женишься, детки пойдут. Глупости из головы все враз повыветрятся.

Ишь, как лихо распределила. Всё они за меня решили, красавцы. Сначала попользуют здесь в режиме няньки и прислуги, а после выпрут подальше в Сибирь, чтоб не отсвечивал.

— Не волнуйся так за меня. Учиться буду в рощинской школе, уже договорился. Там же, в Рощах и проживать стану, — решил обломать её хотелки, — А потом в КГБ, наверное, пойду работать. Блат там имеется.

Не знаю, зачем я это наплёл. Захотелось, походу, дывануть перед сестрой форсу. Судя по широко распахнутым глазам Любы, нужного эффекта удалось добиться. В соседней комнате послышалась мелодия начальной заставки программы «Время». Я предложил сеструхе заканчивать прения