Месть богов. Ч 1. Путь к себе - Ирина Семитут

«Так вам и надо! Не удалось меня запугать, как рассчитывали, один ноль в мою пользу».

— Ну что вы так и будете стоять с раскрытыми ртами, или мы все-таки поедем?

Они, не сказав ни слова, пошли к своим лошадям. Хоть глаза Кинара ничего и не выражали, и Анна не могла сказать, что он чувствует, но зато по глазам Заига все очень хорошо поняла. Он чувствовал гнев и что-то еще промелькнуло в том взгляде, который он бросил в ее сторону, но она не поняла, что это было. Она, продолжая улыбаться, вскочила на лошадь и стала ждать, когда все остальные сделают то же самое. И как оказалась этим еще больше удивила мужчин, потому что все снова замерли и уставились на нее.

«Они что, так и будут в ступор входить после каждого моего движения или слова? Что они вообще за похитители такие? Некоторые уже, по-моему меня боятся больше, чем я их, только из-за чего — не пойму».

— Ну что, опять?

— Откуда ты знаешь, как на него садиться? — сказал Кинар.

— Откуда? От верблюда.

— От кого?

— Оооо… начинается. Может, поедем уже, пока я окончательно не вышла из себя. Вы, по-моему, очень хотели меня в свою деревню отвезти, так везите, а то такими темпами мы очень долго будем туда добираться, если каждый раз будете делать удивленные лица и задавать мне идиотские вопросы.

Но слова, которые, по мнению Анны, должны были помочь вывести их из оцепенения, оказали действие с точностью да наоборот. У мужчин, которые до этого просто стояли в недоумении, после ее слов глаза готовы были выпрыгнуть из орбит, а по некоторым было видно, что если бы не Кинар, они бежали бы от нее, как от чумы, не говоря уже о том, чтоб брать ее вместе с собой в деревню.

«ДА КТО ЖЕ ТЫ?»

Анна была уверена, что она услышала этот вопрос но не узнала голоса, который его задал. Она осмотрела своих «похитителей», но, так и не поняв, кто этот человек, решила проигнорировать его и стала гладить жеребца, но рука остановилась на полпути.

«КТО ТЫ?»

Анна подняла голову и обвела всех взглядом, всматриваясь и пытаясь понять, кто это сказал, но это ничего не дало.

— Слушайте, может вы уже прекратите в эти игры играть, надоело, разыгрываете передо мной тут комедию! Хотели везти, так везите, а то сейчас одна уеду.

Мужчины стали медленно, но с каждым движением все быстрее делать то, на чем они остановились, и уже через несколько минут все были на лошадях, готовые к дороге, но с таким выражением на лицах, как будто они не домой, а на тот свет собрались.

Глава 2

«Господи, где я нахожусь? Куда они меня притащили? Это же джунгли самые настоящие! Страшно представить, сколько я находилась под действием какого-то препарата, что им хватило времени перевезти меня сюда. Зачем им это надо? Как они собираются передать меня обратно в обмен на выкуп? А вдруг они деньги заберут, а меня не отдадут? Ведь сколько в „Новостях“ репортажей видела о таких случаях… Что мне тогда делать? Зачем я им нужна? Да, незачем. Значит, убьют и закопают где-нибудь под деревом, если вообще закопают, а то сбросят в какую-нибудь яму, и поминай, как звали. Вот, я уже и отчаялась. Неужели я так быстро сдамся? Я без пяти минут чемпионка практически по всем видам спорта, прошла курс выживания в джунглях Амазонки, поднималась на Эверест и сдамся пред какими-то горе-похитителями? ДА НИЗАЧТО! Не дождутся! Ну, я вам еще покажу, вы еще пожалеете о том дне, когда вы решили меня похитить, да что об этом, вы даже пожалеете, что вас мать родила, и еще запроситесь обратно».

— Нам нужно остановиться — лошади устали.

— Ты это о луншуках?

— Я это о тех, на ком мы едем.

— Луншуки не чувствуют усталости, — тоном полной уверенности сказал Заиг.

«Чтоб этот заика провалился, он уже меня начинает выводить из себя».

— Ну, конечно, они не чувствуют усталости, и они не идут сейчас, еле передвигая ногами… Что ты! Конечно, нет, мне ведь это только кажется, и то, что они где-нибудь свалятся от изнеможения, такого тоже быть не может! Правда ведь? Ты ведь у нас самый умный. А вот если это случится, то я тогда на тебе поеду — вместо лошади будешь, которая никогда не устает. Согласен? Что-то я не слышу твоего ответа…

— Кинар, заставь ее заткнуться, мне уже стала надоедать ее речь.

— Тебе лучше помолчать, катанка.

— О, даже так? С каждым разом все интереснее и интереснее. Ну, понимаете, у вас возникла маленькая проблема: когда я нервничаю или злюсь, у меня начинается, как бы это покультурнее выразиться, словесный понос. И проблема у вас в том, что он не проходит, пока я не успокоюсь, но не волнуйтесь, вам это не грозит.

— Мне кажется, я начинаю понимать, почему твой хозяин решил избавиться от тебя. Ведь мне кажется ни битье, ни наказания в этом случае не помогут.

— Ну что ты, они только усугубят. Ведь от этого я начну нервничать или злиться еще больше. Однако вы можете попробовать, вы ведь у нас настоящие мужчины… или не мужчины, смотря с какой сторону подойти к этому вопросу. Ведь если мужчина это тот, кто бьет женщин, обижает детей и стариков, которых он НАМНОГО сильнее, и гордится этим, то тогда, конечно, вы можете считать себя мужчинами. А вот если считать, что мужчина это тот, кто защищает женщин, детей, стариков, которые не могут постоять за себя перед всяким сбродом, человек, который не считает ниже своего достоинства обращаться по-человечески с женщинами, то вы тогда явно не относитесь к этой категории.

— Шенка, ты перешла всякие границы.

— Заиг, успокойся. Тебе, катанка, прощается это оскорбление, т. к. ты не знаешь наших обычаев, но запомни, что прежде чем выйти из Паучини, каждый юноша доказывает, что он стал взрослым и достоин того, чтобы все его называли мужчиной. Он проходит тяжелые испытания…

— Неужели? Наверное, на глазах всех избивает какую-нибудь женщину?

Анна заметила, как Кинар сжал руки в кулаки.

«Чертов мой инстинкт».

— Ох, простите меня, как же я могла это же «тяжелое испытание»… наверное, сразу двух?!

Вся группа напряглась после слов Анны. Она заметила, что все мужчины разозлились. Одни смотрели на нее, а другие — на Кинара, но никто не проронил ни слова: все ожидали реакции Кинара. Анна смотрела ему в глаза и тоже ждала его реакцию.

«Ну-у-у, давай, злись, попробуй меня ударить, пусть все увидят, как ты не справишься со слабой женщиной».

Анна заметила краем глаза, что Заиг, который ехал на расстоянии 10 метров, направил лошадь на нее. Она повернулась в его сторону и посмотрела со злостью.

«Вечно этот Заика все портит! Надо же, такую речь испоганил… Чтоб тебя лошадь сбросила!»

«Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ!»

Анна от удивления чуть с лошади не упала, осмотрев всех мужчин, она так и не поняла, КТО это сказал.