Рассвет для солнца (СИ) - Баскакова Нина

У кого были деньги, те скидывались на пиво. Но деньги появлялись редко. Чаще всего все были трезвые. Развлечения начинались, когда присоединялись девчонки. Тогда становилось веселее. А так… Серость и уныние.

Вот шел он под дождем. Думал о жизни. Умные ведь мысли думал. Только кого они интересовали эти умные мысли? Ритку? Ее интересовали кошельки и внешность. Она как-то так и сказала. Тогда еще все заржали. Был теплый май. Шашлыки на чьей-то дачи. Чья была дача — память стерла. А вот Риткины слова в память врезались.

— Без внешности с парнем целоваться неприятно. Противно. За деньги еще можно глаза закрыть и представить рожу симпатичную. А без денег? Зачем мне это? Идеальный вариант, это когда внешность и деньги идут рука об руку. Но такое только в сказках бывает. Чаще деньги бывают у уродов. Поэтому приходится глаза закрывать на внешность, а держаться за кошелек.

— Странно от тебя это слышать, — сказал Архип. — Я думал, что ты к независимости стремишься.

— Зависимость, независимость — да что ты в этом понимаешь? — фыркнула она. — У каждого из нас есть своя планка. Вполне сформировавшаяся личность понимает свой предел и не строит иллюзий. Поэтому нужно смотреть правде в лицо. Мы можем говорить много умных слов, можем надеяться и мечтать, как это делали в школе, только взрослая жизнь — это другое.

— Ты слишком много заумных слов говоришь, — хмыкнул Темка. — Как на докладе.

— Ребят, я просто знаю свой придел и не думаю, что нужно лицемерить и врать при вас. Я получаю диплом лишь для корочки. Он будет потом пылиться на полке и говорить о том, что я чего-то смогла. А так, я выйду замуж за человека при деньгах. И мне плевать будет как он выглядит. Найду себе любовника. Может кого из вас. И буду так жить, как все, — сказала она, отпивая пива. Сколько бы Ритка ни пила Архип никогда не видел ее пьяной. Только глаза начинали светиться ярче и речь становилась быстрее.

— Ну и зачем тебе все это? — спросил ее Темка, который мог спокойно задать даже самый нескромный вопрос. — Зачем такая жизнь, где все друг другу врут?

— Потому что тогда я не буду знать нужды. Это самое главное. Ребята, вы классные. С вами можно покрутить, поцеловаться за баней, но не жить. Вы неудачники, которые тянут на дно жизни одним своим существованием. Мой отец такой же был. Задурил матери голову. Звезды с неба обещал. А что в итоге? Пил, бил и деньги последние воровал. На кой мне такая жизнь? Матери быстро ума хватило его бросить и за дядю Сережу замуж выйти. Но это не значит, что я повторю ее судьбу, — сказала Ритка.

Видно, что она все-таки перебрала, когда наговорила столько лишнего. Только он ее все равно любил. Это как-то само по себе получилось. Она как-то плавно вошла в его мысли с острым носиком, идеальным макияжем, сережками в виде колец и ярко-красной помадой на губах. Он часто думал о ней перед сном. Днем возвращался к мыслям о ней. Было интересно знать чем Ритка занимается. Благо она любила публиковать свои фотографии в инстаграме, поэтому легко было проследить, как прошел ее день. Ритка была для него мечтой, недосягаемой и такой близкой. Будь у него деньги, она и с ним бы за баней целовалась, а так приходилось за звездочкой лишь наблюдать издали и сожалеть, что судьба не подарила симпатичную внешность, которая бы могла приглянуться звездочке, и злиться на пустой кошелек.

Глава 3

Чтоб уладить дела, понадобилось две недели. И вот Зина уже вернулась в родной город, который встретил ее грязью и дождем. Совсем неприветливо и как-то враждебно. За что она не любила эти края, так за эту грязь и сырость. Москва ее провожала цветущими вишнями, здесь же еще местами лежал снег. Но все равно что-то было в этой слякоти и мелкой измороси, которая тут же оседала на лице. Сразу нахлынули воспоминания о детстве, когда еще живы были родители, а жизнь казалась намного проще.

Раньше было забавно прыгать по лужам и возвращаться домой измазанной в грязи, так что мама хваталась за сердце и говорила, что ее дочь как минимум шахтер. Тогда это Зину почему-то веселило. Сейчас же она обходила лужи и старалась не запачкать свои фирменные сапоги. Время идет. Меняются приоритеты. Тогда важней были личные эмоции, сейчас же важным был имидж. Маска, по которой встречают и решают, стоит ли иметь дело с этим человеком или забить.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Сумерки делали город мрачнее. Зина набрала номер такси и теперь ждала машину под дырявой крышей остановки. Прям как после бомбежки. Жуть. Двадцать первый век на дворе, а такое ощущение, что она в прошлом. Еще в прошлый свой приезд Зина заметила, что ничего не изменилось в городе. Пусть и открывались современные магазины, но они открывались в старых домах, отчего казались яркой насмешкой современности над захолустьем, что застряло в прошлом.

И чего она вернулась? Нужно было остаться в Москве, а сестру уговорить к ней переехать. Но почему-то город тянул назад. Зина не признавалась в этом себе, но она хотела вернуться.

Подъехала машина. Чемодан был положен в багажник. Не так уж и много было в ее жизни вещей, которые она решала взять с собой. Чудно. Десять минут и водитель, выруливая среди луж, подвез ее к дому. Поезд пронесся мимо, отдавая эхом среди многоэтажек. Этот звук заставил вздрогнуть. Она уже успела отвыкнуть от шума железной дороги.

Холодный серый дом, холодные окна за белесыми занавесками. Машина хлопнула дверью и уехала. Зина же пошла к подъезду. Домофона не было, как и кодового замка. Непривычно. В Москве нет дверей, где не навесили бы замок. Здесь же это словно не нужно. Чужаков в городе почти не было. Они если и приезжали, то не задерживались надолго.

Лифт не работал, поэтому пришлось поднимать пешком. Родная квартира встретила пылью и пустотой. К пустоте было не привыкать, а вот пыль раздражала. Придется вместо отдыха заняться уборкой. Можно было бы и к тете Вали пойти ночевать, но Зина не хотела расспросов и причитаний.

Раньше в квартире всегда было шумно. Бабушка ворчала на дедушку. Тот сидел в кресле и курил трубку. А еще читал газету в толстых очках. Бабушку это всегда раздражало. Она его ругала, а он только отмахивался, признавшись как-то, что она его за эту трубку ругала с первого дня знакомства. Мама часто пекла пироги. Папа смотрел хоккей и чего-то мастерил, паял. Соседи всегда его просили что-то починить, а он не отказывался, при этом делал все бесплатно. У него в углу стоял стол, где лежали его инструменты и никто не мог к ним подойти даже пыль смахнуть. Мама советовала ему деньги брать за работу, а он не мог. Говорил, как он возьмет деньги с тех, кто всю жизнь рядом живет. Человек старой закалки, который так и не смог приспособиться к новой жизни, где миром стали править деньги, а не дружба. А вот Диана этого не понимала. Она была такой же наивной и мечтательной, как и папа.

Зина вздохнула и принялась за уборку. Квартиру можно было бы и сдать, но это было просто невыгодно. Люди не могли снимать за большую сумму, потому что зарплаты оставляли желать лучшего, поэтому квартиру сдавали за сумму, которая покрывала лишь коммуналку. Но если посчитать сколько ушло бы денег на ремонт после квартирантов, то Зина решила оставить квартиру пустовать.

Теперь же она решила, что ночевать будет здесь. Или приезжать наездами, чтоб с мыслями собраться и отдохнуть. А впереди были тяжелые дни. Был небольшой страх, что она не справится, но Зина запрещала себе об этом думать.

* * *

— Я вчера прибралась в нашей квартире, — сказала Зина. Она улыбнулась. Диана скептически посмотрела на нее.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— И?

— Может там ремонт сделать?

— Как хочешь, — пожала плечами Диана.

— А ты что хочешь?

— Домой. Мне надоело лежать в больнице.

— Тебя выпишут завтра, — ответила Зина.

— Я знаю.

Диана отвернулась к стене. Явно разговаривать она не собиралась. Зина сделала еще несколько попыток ее разговорить, но все было бесполезно. А тетя Валя предупреждала. В последнее время из жизнерадостной девушки она превратилась в привидение. Хотя, это было вполне понятно и логично.