Плохим мальчикам нравятся хорошие девочки - Ирина Муравская

Плюс, объективно, мне идёт. Хотя "белобрысая", как меня столь нелюбезно обласкали, всё же режет слух. Джентльмен вшивый. Откуда он вообще взялся?

Попробуем проверить. Открываю всем известную соцсеть, вбивая его имя в поисковике. Нет. Ничего. "Виктор Сорокин" не ищется. Вернее, ищется, да не тот. Видно по аватаркам. Тогда пробую просто забить одну фамилию, ограничив параметры: по приблизительному возрасту и месту рождения. Тоже ни о чём.

Блин.

Кто ж ты такой, "Виктор Сорокин"?

Глава вторая. Арена на “Промышленном” и полотенчико

POV СОРОКА

Даже если клоповник залить дорогими духами он всё равно останется клоповником. Только в придачу ещё и смердеть будет. А от местной "богемы" пасёт так, что блевать тянет. Каждому второму охота рожу разукрасить, а каждого первого в унитаз башкой окунуть. Чтоб спеси поубавили.

Но напрягает это, судя по всему, только меня, из чего делается очевидный вывод ― мне здесь не место. Впрочем, я знал это с самого начала. Ирония в том, что даже те, кто здесь вроде как на "своих правах", всё равно оказываются "лишними".

Закон бетонных джунглей: где есть слабый, всегда будет и лидер. Только вот лидеры разные бывают. Одним не требуется ничего доказывать, они просто есть. Другие же обязаны свой статус поддерживать, чтоб его не перехватили. И лучший для этого способ: самоутверждаться за счёт других.

А слабаков видно сразу. Походка, сутулость, взгляд: всё выдаёт в них неуверенность в себе. Один такой подобрался сегодня с утра в коридоре. Стоит, голову в плечи вжал, и терпеливо сносит насмешки от столпившейся кучки деградантов.

Пытается огрызаться, но так жалко, что его потуги лишь сильнее раззадоривают тупое стадо. Выбиваются книжонки из рук, отвешиваются словесные оплеухи, а этот дрыщ телится и ловит саечки на испуг. Жалкое зрелище.

Ну всеки ты им разок, дятел, не позволяй себя в стену впечатывать. Дай отпор. Да, прилетит ответка. Да, возможно придётся харкать кровью. Да, будет больно, но иначе никак. Ну а если ты на самом деле трус, боящийся боли ― тогда сноси тумаки и не жди, что кто-то тебе поможет. Не поможет, чувак. В этой жизни работает лишь один принцип: каждый сам за себя.

И я помогать не собирался. И не помогал. Чисто мимо проходил, когда один из заводил меня признал: тот самый, которого я на днях мордой в жрачку приложил. Узнал, занервничал и, отдав приказ шавкам, ссыкливо драпанул. Испугался, что заступиться надумаю.

Что и следовало доказать. Один раз всего стоило прижать, а авторитет вскочил до небес. Вот как надо знакомства заводить. Двойное свидание в кабинете директора и соответствующие выговоры с угрозой исключения ― не самая большая плата за такой результат в рекордно кратчайшие сроки. Огонь.

Правда где-то в космической системе всё же происходит сбой. Не все ещё меня боятся. Понимаю это, когда на обеденном перерыве в кафетерии ко мне подсаживается тот самый поц из коридора. Которого кошмарили.

– Привет. Ты Витя же, да? Я Миша, ― протягивают мне дружелюбно тощую ладонь. Такую же тощую, как он сам. Невысокий, нескладный, худой. Такого уложить можно с одного щелчка.

– Я что-то пропустил? ― озадаченно смотрю на его клешню. ― Мы когда корешами стали?

– Можем стать. Я тут подумал и решил, что нам выгодно с тобой сотрудничать.

– С чего вдруг?

– Потому что тебе нужен гид, а мне защитник.

– Гид?

– По здешнему контингенту. Ты ведь не из их компашки.

Это так заметно?

– А что тут знать. Зажравшиеся, эгоистичные богачи, помешанные на бабле, тусовках и сексе. Последнее, так и быть, одобряю, но остальное мимо.

– Ну вот. А я помогу. Я здесь знаю каждого: кто, откуда, что из себя представляет.

Кто и что из себя представляет и мне очевидно. Для этого даже не надо вводного экскурса.

– Свободен, ― отбриваю прилипалу.

– Ты всё же подумай. Ты здесь всего ничего, но уже нажил врагов. А с такими лучше не связываться. Особенно тем, кто не имеет выгодного родства и полезных связей.

Опять он меня носом в лужу тычет? Ищет, за что можно поддеть?

– Тебя пинком сбить, ломая кости, или отвалишь по мирному?

Наконец-то, угроза доходит.

– Ну ладно, ладно… ― тот уже собирается отчаливать, но теперь уже я хватаю его за ремень и резко тяну, заставляя плюхнуться обратно на стул.

– Стой, Гид. Даю испытательный срок. Вещай. Это кто? ― киваю на вошедшую в кафетерий блондинку.

– Где? ― оживает Миха, ища цель. ― А, Чижова Алиса. Дочурка Чижова, владельца отелей на набережной. Слыхал о таком? Алиска хорошая девчонка. Одна из немногих адекватных здесь.

Это я уже и сам заметил. Америку не открыл.

– И почему её называют Саламандрой?

Слышал уже это погоняло не один раз. Думал, какое-то производное от фамилии, но, очевидно, что нет.

– Не знаю. Само как-то приклеилось. Все и привыкли.

Не знает? Юлит. Знает.

А девчонка сама вроде ничего. С характером, но без гонора. Миниатюрная, симпотная. Не выпячивает всё своё добро как большинство, оставляя раздолье воображению и вроде как не страдает силиконовой зависимостью. А то раздуют из губёшек пельмени, брови понарисуют, сиськи вставят и ходят, восхищаются своей "эксклюзивностью". А по факту одну от другой отличить невозможно: двое из ларца, одинаковы с лица.

Короче, ничё такая, эта Саламандра. Любопытная. Крутится возле тёти Норы, страдая чисто девчачьей неопределённостью: что взять к капучино? Чизкейк или медовик?

– Даже не пытайся. Без шансов, ― слышу ехидное жужжание под ухом.

Бл, он меня бесит.

– Чего так? Парень есть?

– Вроде нет. По крайней мере, точно не из наших. Хотя многие по первой подкатывали, но интерес быстро сошёл на нет, когда поняли, что без вариантов.

– Что так? Недотрога бережёт себя для единственного?

– Не знаю.

Врёт. Вижу, что врёт.

– А что знаешь? А ещё в гиды набиваешься. Кыш давай отсюда. Испытательный срок провален, ― отмахиваюсь от него и иду к буфетной стойке, забирая из-под самого носа блондинки медовик.

– Эй, ― сердито надувают губы, высовывая из уха беспроводной наушник. ― Он мой!

– Теперь мой. Нечего клювом щёлкать.

– Грубиян!

– Лучше спасибо скажи: избавил тебя от мук выбора. А то топчешься тут, отсвечиваешь, ― насмешливо подмигиваю ей и иду обратно, на уже освободившееся место. Компаньон слинял. И слава богу, толку-то от него.

Не успеваю воткнуть вилку в десерт, когда блюдце, со звоном, заменяется сунутым мне чизкейком.

– Вот теперь я выбрала, ― дерзко зыркают на меня голубыми кукольными глазищами и пожелав "наиприятнейшего аппетита" уходят с медовиком.

Хе. Я уже говорил, что