Волшебное время для двоих - Энди Брок

За прошедшие семь лет Изабель удалось добиться успехов в бизнесе, но ее отношения с матерью стали более напряженными. Это отравляло жизнь Изабель, равно как и панические атаки, связанные с поездками на легковом автомобиле. Благодаря психотерапии и решительному настрою она научилась справляться с паникой, но некоторое чувство тревоги все равно оставалось. Улучшить отношения с матерью оказалось намного сложнее, она все еще надеялась, что сможет убедить Нэнси Спайсер, что ее жизнь не закончилась в день аварии. Что, несмотря на свою занятость, она остается ее дочерью и любит ее.

Сделав еще один глубокий вдох, Изабель забралась на пассажирское сиденье и с такой силой сжала руки в кулаки, что ногти впились в ладони. К счастью, Орландо не обратил внимания на ее нервозность. После того как он открыл ей дверцу и стал обходить капот, к нему подошла группа подростков, которые до этого любовались его автомобилем.

– Сколько можно выжать из этой красавицы? – спросил один из ребят.

– Более двухсот километров в час.

«О боже», – подумала Изабель.

– Круто. Вы это делали?

– Однажды я разогнался до ста пятидесяти на автобане в Германии, но это был далеко не предел, – ответил Орландо, открыв пассажирскую дверцу.

– Ничего себе. Класс!

Ее чувство тревоги усилилось, и она нажала на клаксон, чтобы привлечь внимание Орландо. Чем скорее начнется эта поездка, тем скорее она закончится.

– Ты в порядке? – спросил заглянувший в салон Орландо.

– Да, – ответила она с притворным спокойствием. – Давай не будем зря терять время.

Ловко сев за руль, Орландо повернул ключ в замке зажигания и нажал на педаль газа. Мотор заурчал. Посмотрев в окно, Изабель увидела восхищенные лица мальчишек.

– Ты слишком нетерпелива, – сказал он. – Что плохого в том, что я немного пообщался с этими ребятами?

– Ты бы не стал этого говорить, если бы обгоревший корпус твоей машины нашли где-нибудь на пустыре.

– И ты еще обвиняешь меня в предвзятом отношении, – фыркнул он.

Изабель сердито посмотрела на него:

– Я не говорю, что эти ребята плохие, но шикарные автомобили вроде этого – настоящая приманка для тех, кто угоняет машины с целью прокатиться. Человек, покупающий себе такой автомобиль, сам напрашивается на неприятности.

– Ты снова выдвигаешь голословные обвинения. Не нужно предвзято относиться к людям, которые ниже тебя по происхождению. Я тоже в юности мечтательно глазел на дорогие машины.

– Я не сторонник предвзятого отношения к кому-либо и отлично лажу со своими соседями. Но я сомневаюсь, что у тебя может быть что-то общее с этими мальчишками.

Орландо поднял брови, словно собирался что-то сказать, но передумал и полностью сосредоточился на дороге.

– Я просто пытаюсь сказать, что к подросткам следует относиться с уважением, – произнес он спустя некоторое время. – Далеко не все, глядя на чужую дорогую машину, захотят пойти по кривой дорожке. Многие, напротив, будут много работать и стремиться к лучшему.

Его нравоучительная лекция так возмутила Изабель, что она забыла о своем страхе.

Точнее, почти забыла. Когда машина внезапно сорвалась с места, а затем резко повернула, Изабель испуганно вскрикнула. Затем, вцепившись в края сиденья, она обернулась, уверенная в том, что ее соседи разбежались врассыпную. Вместо этого она увидела улыбающиеся лица и поднятые вверх большие пальцы рук.

– Орландо, что ты делаешь, черт побери?

– Они ожидали увидеть что-то подобное, – ответил он, выезжая на дорогу. – Если ты демонстрируешь кому-то мечту, не нужно его разочаровывать.

Изабель откинулась на спинку кожаного сиденья. Ее сердце бешено стучало. Для нее это была не мечта, а кошмар.

Глава 3

Пожалуйста, садись. – Орландо указал Изабель на место напротив него.

Когда они прибыли в ресторан, она сразу пошла в дамскую комнату, чтобы поправить прическу и собраться с духом перед их разговором. К счастью, движение на дорогах было затрудненным, и у Орландо не было возможности превысить скорость. В пути они оба молчали. Пару раз он пробовал с ней заговорить, но, получив односложные ответы, оставил попытки.

Ее не было минут пять или шесть, но, судя по мрачному выражению его лица, ее отсутствие показалось ему слишком долгим.

– Я сделал заказ для нас обоих. – Орландо взял бутылку вина и подался вперед, чтобы наполнить ее бокал, но она покачала головой и потянулась за графином с водой. – Я знаком с шеф-поваром. То, что он рекомендует, всегда оказывается превосходным. Надеюсь, ты не против, что я сделал выбор за тебя?

– Нет, не против.

Ее беспокоило не то, что ей может не понравиться еда, а то, что Орландо контролирует каждую мелочь.

Глубоко вдохнув, она обвела взглядом тускло освещенный зал. Они сидели в укромном уголке фешенебельного ресторана. Чтобы попасть в него, нужно было забронировать столик за несколько месяцев, но Орландо Кассано удалось это сделать за пару минут.

Она увидела за другими столиками нескольких знаменитостей. В обычной ситуации она стала бы из любопытства разглядывать их спутников, но сейчас ее внимание было полностью приковано к одному-единственному человеку – мужчине, сидящему напротив нее.

– Очевидно, нам с тобой нужно многое обсудить, – произнес Орландо сухим деловым тоном, вращая в руке бокал с красным вином. – Когда должен родиться ребенок?

– В начале декабря.

– Итак, сколько времени у нас есть? Семь месяцев?

У нас? С каких это пор он и она превратились в «нас»?

Изабель сделала глоток воды:

– Да. Если мои подсчеты верны, ребенок появится на свет второго декабря.

– Нужно, чтобы дату подтвердил доктор.

– Это ребенок, Орландо, а не предмет сделки, – язвительно произнесла Изабель. – Ты не сможешь наложить на кого-либо штраф, если срок не будет соблюден.

В темных глазах Орландо появился опасный блеск, но он не стал отвечать колкостью на колкость.

– Я найду для тебя лучшего акушера, – сказал он вместо этого.

– В этом нет необходимости. Я сама выберу себе врача.

– Хорошо. – Он раздраженно вздохнул: – В таком случае поехали туда, где мы будем жить.

Изабель аккуратно поставила стакан на стол.

– Мы? Ты имеешь в виду «вместе»?

– Я подумал, что удобнее всего нам было бы жить в Нью-Йорке. У меня там большая квартира, и…

Ее охватила паника.

– Минуточку, Орландо. Я не могу переехать в Нью-Йорк. Здесь, в Лондоне, вся моя жизнь. Мой дом, мой бизнес.

– «Спайсер шуз» стала международной компанией, Изабель. Разве ты не к этому стремилась? Скоро у тебя открывается крупный магазин на Пятой авеню. Тебе не помешало бы проводить больше времени в Нью-Йорке, посещать премьеры и благотворительные мероприятия. Это идет на пользу бизнесу. – Сделав паузу он вгляделся в ее лицо: – Говоря о своем доме, что ты имеешь в виду? Предлагаешь мне перебраться в твою квартиру? Подозреваю, что в ней нам троим было бы тесновато.

Изабель расправила плечи:

– Я не давала согласия на то, чтобы жить вместе с тобой.

– Нам обоим придется пойти на жертву.

Пойти на жертву? Значит, вот как он относится ко всей этой ситуации?

В отличие от него, Изабель не относилась к будущему ребенку как к проблеме. Она уже любила его и знала, что сделает все для того, чтобы защитить его и обеспечить всем необходимым. Это не жертва, а любовь. У Орландо все иначе. Он не испытывает эмоциональной привязанности к будущему малышу. Для него он тяжелое бремя, которое он вынужден на себе нести.

– Я уже говорила тебе, Орландо, что готова растить ребенка одна, взять на себя полную ответственность за него. Тебе не нужно идти ни на какие жертвы ради этого ребенка.

– Позволь мне кое-что прояснить, Изабель, – произнес Орландо с обманчивым спокойствием. – Я намерен разделить с тобой ответственность за ребенка, а это подразумевает жертвы. Но я пойду на эти жертвы добровольно и охотно. Для меня возможен только такой вариант.

Орландо оказался благородным человеком, но он хочет, чтобы она оставила свою привычную жизнь в Лондоне, перебралась на другой конец земного шара и жила с ним под одной крышей только ради их общего ребенка.

– Я отдаю себе отчет в том, что после рождения малыша моя жизнь сильно изменится, но не готова перебраться на другой континент.

– У тебя есть идея получше?

– Не понимаю, почему мы не можем оба присутствовать в жизни ребенка, живя при этом раздельно.

За этим последовало напряженное молчание. Изабель слышала приглушенные голоса и хрипловатый смех женщины за соседним столиком.

– Я не хочу «присутствовать в жизни» ребенка, Изабель, – сказал он наконец, пристально глядя на нее глазами цвета темного шоколада. – Я хочу быть его отцом.

Это было произнесено таким решительным тоном, что у нее не осталось сомнений в серьезности его намерений.

– И я хочу быть отцом с самого начала. То есть с того дня, как узнал о ребенке. Я буду поддерживать его материально и эмоционально. Я буду участвовать в принятии решений, касающихся всех аспектов его жизни. Даже когда он станет взрослым, я буду продолжать ему помогать. Я ясно выразился?